Лариса

Лариса уже собралась. Ей надо скорее идти. Во-первых, на улице ждет Володя, а во-вторых, ей не хочется видеть отчима. Ведь если он придет, то, прощаясь со всеми, придется прощаться и с ним. А Лариса его ненавидит.

Все уже собрано, все готово. Можно прощаться, но здесь послышались знакомые тяжелые шаги. Возвращался с работы отчим. И Лариса, и мать, и даже Сережа уже сообразили - пьяный.

Тихо, настороженно сделалось в доме.

- Только не ругайся, мамка, - горячо шепчет Лариса. - Не ругайся, мамочка... Пускай хоть последний вечер тихо у нас будет...

Дверь широко распахнулась, и на пороге отчим - опущенные плечи, мутный взгляд. Проходит в комнату и плюхается на табуретку. В руках какой-то сверток - подержал немного, положил на стол. Смотрит на Ларису, будто видит ее в первый раз.

- А ну, покажись, покажись... В форме...

- У нее и шапка есть, вот, - схватил Ларисину шапку Леня. - Она и мне хорошо, глянь! - Казалось, не зацепись шапка за Ленины уши, в шапке утонуло бы все курносое мальчишечье лицо.

Отец снял шапку с Лениной головы, долго вертел в руках, внимательно разглядывал.

- Р-рабочий класс, стало быть, - снова улыбнулся он Ларисе. - А я тебе вон что принес, - и нетвердой рукой дотянувшись до стола, взял сверток. Неловкими пальцами стал распутывать веревочку, но пальцы не слушались, и он разорвал ее. Развернул бумагу. Там были туфли. Новые, дорогие туфли. Лариса знала, что они дорогие. Такие были у Оли. Лариса и мечтать не могла о таких туфлях, разве посмела бы она просить мать, чтобы ей такие купили.

- Вот, бери, это тебе, - сказал отчим.

Лариса смотрела на туфли. Она не верила, что это ей куплена такая обнова.

- Бери, говорю, - уже строже сказал отчим. - За то, что Ирку любишь, добавил он и опустил голову.

Лариса взглянула на мать.

Но что это... Почему мать так странно смотрит то на отца, то на Лариску, то на туфли? В глазах у матери слезы, но какие-то другие, незнакомые Ларисе... Может, и она обрадовалась, что у Ларисы такие туфли? А может, ей жалко, что отец отдал за них много денег? А, может, и денег не жаль, а просто она радуется, что хоть раз, да принес он что-то для старшей, вспомнил о ней... Но нет... И не об этом говорят глаза матери, не о том ее слезы...

- Раньше надо было покупать, - вдруг незнакомым, охрипшим голосом проговорила мать. - А теперь у нее вон - ботинки...

Лариса смотрит на свои ноги, и тут ей в самом деле становится обидно. Ведь она теперь будет носить только форму... А к форме разве подойдут такие туфли? Обута она теперь и одета, а сносится это, новое выдадут...

Но только на минутку сделалось грустно, радость, благодарность заполнили сердце. Ей принесли подарок! Первый в ее жизни подарок, и разве можно не радоваться!

Жаль, что пора идти. С сегодняшнего дня она подчиняется дисциплине. В восемь вечера она должна быть на месте. Завтра с утра - занятия.

Лариса держит в руках красивые красные туфли. Их жаль отдавать, но делать нечего, она протягивает их матери, она уже решила, что с ними следует делать.

- Ты их продашь, мамочка... Пока я кончу училище, то вырасту из них...

Отец смотрит на мать, на Лариску, и в глазах у него неподдельная печаль. Он начинает понимать, что подарок его запоздал, оказался ненужным. И вдруг глаза его яснеют, лицо становится совсем трезвым.

- Не надо продавать, - твердо говорит он, забирая у матери туфли. Он лезет в карман, вытаскивает измятую пачку денег. - Я получку принес... Хорошую получку... Все тебе отдаю... Выпил только сто грамм... - Положил деньги на стол, потом снова как-то сник, опустил голову.

- Хорошо, мамочка, спрячь туфли, - говорит Лариса. - Спасибо вам, повернулась к отчиму. - А пока прощайте. Мне пора.

Подошла к Лене, сняла с него свою шапку. Надела. Взяла в руки чемоданчик.

Мать положила туфли на стол, рядом с мятой пачкой денег. Обняла дочку, поцеловала.

- Иди, доченька, - сказала она. - Только не забывай нас. Приходи почаще.

- Еще бы, мамочка... - Лариса поцеловала Сережку, Леню. Подошла к кроватке, в которой спала Ирочка.

- До свидания, малышка...

Отчим сидел на стуле, смотрел, как прощалась со всеми Лариса. Она подошла к нему. Остановилась. Постояла минутку, не зная, как с ним проститься, что сказать. Потом обняла, притронулась губами к колючей небритой щеке.

- До свидания, - прошептала.

- Всего тебе, всего, - обрадованно закивал головой отчим.

- Я провожу тебя, - спохватилась мать. - Подожди, я сейчас, засуетилась она, заметалась по комнате.

- Нет, мамочка, не надо, - торопливо сказала Лариса и выбежала из дому.

Мать, растерянная, так и осталась стоять посреди комнаты. Подошла к окошку, чтобы хоть взглядом проводить дочь.

Она увидела, как Лариса вышла из подъезда. И тут же словно из-под земли вырос - рядом с ней оказался тот самый парнишка, что приходил с Олей. Взял из рук Ларисы чемоданчик, пошел рядом.

Подперев рукою щеку, мать смотрела, как уходили они по тротуару дальше, дальше.

"Выросла дочка... Покидает дом родной... И парни уже провожают... Ох, не рано ли", - ныло сердце матери.

Долго смотрела мать в ту сторону, куда ушла дочь. А на подоконнике цвел, горел огонек, когда-то посаженный маленькой Лариской.