Страница 29 из 46
И она открыла дверь.
36
Ткача подвела самонадеянность.
Вот уж где он совершенно не ожидал никакой опасности, так это во владениях своего друга Грекова, под охраной лучшей в городе службы безопасности и в присутствии высшего милицейского начальства.
Кончилось это плачевно. Пока Добродеев произносил по трансляции свою речь, молодчики Ткача успели достать пистолеты, но пустить их в ход не смогли хотя бы потому, что вооруженные люди в черном, ворвавшись в зеркальный зал, первым делом взяли в оборот любимого сына Ткача. А когда к голове драгоценного чада приставлена пара стволов, тут уже не до вооруженного сопротивления.
Тут же всех людей Ткача разоружили, а самого Ткача обрадовали сообщением, что если придется убивать заложников, то начнут с его ребят, затем последует его сын, а потом уже он сам. И только после этого наступит черед прочих гостей.
Самого Ткача с сыном сразу же отделили от большинства заложников и отвели в ресторан Герда, где уже находились губернатор, мэр, оба милицейских генерала и сам Греков - все вместе с семьями. Здесь же была и Яна Ружевич, которая наконец-то поняла, что имел в виду Коваль, когда пытался отговорить ее от приезда сюда. Самого Коваля с нею сейчас не было - его оставили в Зеркальном зале.
- Идиот! - прошипел Ткач, адресуясь к Грекову.- Доигрался со своим вещим сном.
Греков ничего не ответил. Он был до крайности подавлен.
Генерал Голубев держал себя в руках, хотя у него имелись основания быть еще более подавленным. Несколько минут назад кто-то из гвардейцев ордена сказал ему, что если предъявленные требования не будут выполнены в срок, то младшая дочь генерала, тринадцатилетняя Наташа, будет изнасилована и убита.
Инструктируя своих людей перед операцией, Великий Инквизитор сказал так:
- Мы стоим на стороне закона и порядка. Но нынешняя милиция забыла о том и о другом. Она продалась бандитам, ворам и стяжателям неправедного богатства. Она служит злу, и мы, защищая добро, вправе карать ее людей так же, как и всех служителей зла. Ничего не бойтесь и ни в чем не сомневайтесь.
Право же, странные представления о добре и зле были у человека, именующего себя Великим Инквизитором! Ничем не лучше воззрений настоящих инквизиторов древности, которые охотно и без зазрения совести сжигали на кострах девочек, обвиненных в ведовстве, и бросали в огонь младенцев, рожденных якобы от дьявола.
Оно и немудрено. Ведь недаром же этот человек с гордостью принял титул Великого Инквизитора, которым наградили его сочинители газетных статей.
А еще у этого человека было странное понятие о совести. Его совесть не могла смириться с тем, что соратники его по прошлым делам сидят в тюрьме, а он сам - на свободе. Совесть Великого Инквизитора тревожила судьба Крокодила и Казановы - ибо он винил себя в их неудаче. "Я должен их вызволить",- не раз говорил себе магистр "ордена Нового закона".
А вот убийства, совершенные им самим и его людьми тогда, полтора года назад, и еще раньше, и потом - они не трогали совесть Великого Инквизитора. Без тени сомнения полагал он, что не только бандиты и стяжатели неправедного богатства, но и их охранники, и члены их семей, и даже просто прохожие, случайно попавшие под пулю или осколок - все они наказаны не напрасно.
В явно ненормальном состоянии своем Великий Инквизитор не только утверждал, но и сам верил в то, что выполняет некую высшую волю, и что все, совершенное им - справедливо и праведно, и служит победе добра над злом.
Источник этой высшей воли Великий Инквизитор представлял не в виде Бога и не в виде дьявола, а в виде некоего Закона, единственным знатоком и толкователем которого магистр считал себя.
И самое странное - была в нем какая-то харизма, таинственная сила, заставляющая людей подчиняться его воле. С помощью одного гипноза маги ордена вряд ли смогли бы справиться даже с десятком его бойцов, но именем Великого Инквизитора они легко управляли сотней.
И теперь Наташа Голубева, стараясь как можно плотнее прижаться к отцу, как кролик на удава смотрела на одного из неподвижных "оловянных солдатиков". Он пугал ее гораздо больше, чем гвардеец, говоривший с генералом. У того были хотя бы живые осмысленные глаза.
А говорил гвардеец громко, и теперь Наташа, как и все присутствующие, ясно представляла, что будет с нею, если через несколько часов друзья Игоря За-рокова, Великого Инквизитора и сиятельного магистра, не окажутся на свободе и в безопасности.
37
Милиция ушла от Лены Зверевой под утро, так ничего от нее и не добившись.
Короленко легко говорить: "Выбей показания". А что ты с ней сделаешь? Ведь она даже не обвиняемая, а так, свидетель. И пригрозить ей нечем, и обещаний она слушать не станет.
Да и не знает она ничего - это же по глазам видно. И вообще, с какой радости тип с такими замашками, как у Данилова, будет делиться своими планами и секретами с первой встречной шлюхой?
Что-то тут Короленко недодумал, и Кондратьев так ему и сказал, когда докладывал по телефону об итогах допроса. То есть сказал вежливо и мягко, но вполне определенно.
- Этот вариант нам ничего не даст. Если я правильно понимаю, что представляет собой Данилов, то он не из тех, кто откровенничает с бабами.
Короленко и сам не ждал от этого допроса существенных результатов и приказал провести его просто на авось - а вдруг девчонка все же что-нибудь знает. Она все-таки жила несколько дней в одной квартире с Даниловым, чем другие свидетели похвастаться не могли.
А девчонка, между тем, узнала в ходе этой ночной беседы гораздо больше, чем те, кто ее допрашивал. Например, ей стало известно, что ее Костя находится в отеле "Снежная Королева" и участвует там в каких-то весьма неординарных событиях.
Когда милиция ушла, Лене вдруг страстно захотелось быть рядом с Костей. "Наверное, это любовь",- подумала она и стала собираться. Но вместе с тем Лена была не лишена здравомыслия и, прежде чем бежать куда-то сломя голову, решила позавтракать. А чтобы не было скучно, включила телевизор.
По местному телеканалу излагали главную сенсацию нового дня: