Страница 9 из 16
- Адрес?
Через неделю у нас связь с внешним миром состоялась. Папа пожал мне руку и долго расспрашивал.
Историю посещения чиновника мне пришлось пересказывать раз десять. Теперь телефон в нашей квартире звонил беспрерывно.
Став акционерами и вкладчиками, мы приобрели массу новых знакомых. Причем вкладчики банка "Чара" предпочитали общаться с мамой. Акционеры "МММ" - со мной и с папой. Теперь нам незачем ездить в город (городом мы стали называть центр Москвы). Интересующие нас новости поступали по телефону. Звонков стало столько, что на ночь нам пришлось отключать телефон. Мама включала телефон в десять. Первый звонок предназначался ей. Пожилой дирижер Семен Исаакович Ризман желал маме доброго утра, затем справлялся о здоровье мамы и всех членов нашей семьи, потом, передав для нас приветы, Семен Исаакович докладывал маме, кто из известных артистов, художников и писателей пополнил ряды вкладчиков. Семен Исаакович носился с идеей организовать клуб вкладчиков. Если с каждого брать небольшую сумму на взнос, можно построить прекрасный дом с концертным залом и рестораном. Клуб тут же заменит Центральный дом работников искусств. Там давно ничего интересного не происходит. Семен Исаакович разочаровался в своей дирижерской профессии и с удовольствием возглавил бы клуб. Маму больше волновало состояние банка "Чара".
- Вера Николаевна! О чем вы говорите? Вчера в "Чару" сдал десять тысяч долларов скульптор Кикогосян! У него такие связи! Будьте уверены, такой человек зря не принесет свои деньги...
Мне звонили по очереди инженер Костя, осветитель из театра Моссовета Гриша и бездельник Сережа.
Инженер Костя пребывал в состоянии вечной паники:
- Женя! Конец! Срочно продавай все акции. Завтра "МММ" крышка. Сегодня на Варшавке столько милиции. Это неспроста!
Через полчаса Гриша сообщал, что "МММ" вложил деньги в автомобильные заводы.
- Акции взлетят в цене в ближайшие дни. Я выпросил у отца золотой портсигар. Сдал в скупку. Купил акции на все! Давай скорей! Ищи деньги!
Сережа звонил под вечер. Он торчал на Варшавке целыми днями и вечером делился впечатлениями:
- Сегодня из ворот фирмы выехало двадцать ма" шин с акциями, с деньгами вернулось семнадцать.
Представляешь оборотик!
В то утро мама собиралась ехать в центр. Ее подруге Валентине Александровне Михайловской исполнялось пятьдесят пять лет. Певица Валентина Александровна к своему юбилею относилась очень серьезно.
Мама не хотела обидеть подругу и решила ехать. Мама гладила платье, когда позвонили в дверь. Я впустил в прихожую пожилого мужчину. Лицо его было мне знакомо. Пока я, неловко улыбаясь, пытался припомнить имя гостя, он сказал:
- Мне бы Веру Николаевну.
Я сообщил, что мама в неглиже. Тогда гость попросил позвать папу.
- Папа в торговом центре. Возможно, мне удастся вам помочь...
- Вы меня узнаете? Я Витек, водитель Вадика...
Я вспомнил. За прошедшее время перед нами прошло такое количество новых лиц, что моя рассеянность была объяснима.
- Я вас внимательно слушаю.
- Вадик велел передать, что банк "Чара" на грани банкротства.
- Откуда Вадику известно, что мы вложили деньги в "Чару"?
- Много ваших отнесли туда деньги. Вадик решил на всякий случай послать меня.
Я поблагодарил. Извинился, что не сообщил Вадику номер нашего телефона и, стараясь не терять самообладания, распрощался с гостем. Папа, как Назло, не возвращался. Говорить с мамой без папы я не хотел. Я пошел на кухню, вынул из буфета пачку сигарет и жадно затянулся. Мы договорились с папой натощак не курить. Сигарета вызвала легкое головокружение. Папа вошел на кухню я уже хотел отчитать меня, но, заметив мою бледность, спросил:
- Что случилось?
Пока я рассказывал, папа так и стоял с авоськой.
Из авоськи кроме свертков и хлеба торчали хвосты бананов. Все давно носили продукты в полиэтиленовых пакетах, но папа с авоськой не расставался. Меня злила старомодная привычка отца, и я не упускал случая поддеть его. Но сегодня было не до шуток. Лицо папы медленно начало покрываться розовыми пятнами.
- Мама знает?
- Нет, маме я не сказал. Она гладит свое платье к юбилею...
- И не говори.
- Что будем делать? - спросил я.
- Надо ехать, немедленно снимать деньги со счета! - ответил папа и стал машинально выкладывать продукты из авоськи.
- Лишимся процентов. По договору нам осталось пять дней. И не только процентов, из нас вычтут неустойку за нарушение срока договора, - ответил я.
- Немедленно едем в банк. На месте посмотрим, как поступить...
Папа аккуратно сложил авоську и положил в карман. Через пять минут, что-то соврав маме, мы вышли из дома.
В метро папа задумался:
- А что, если у Вадика ложные сведения? Непроверенные слухи?
- Зачем Вадику отвлекать от работы шофера?
Гнать его к нам в Тмутаракань? Нет, Вадик информацией владеет.
Но пала не сдавался.
- А что, если Вадик заинтересован в крушении банка? Слухи сами не рождаются. Слухи создают конкуренты...
- Папа, у нас нет оснований не доверять Вадику.
Давай будем объективны. Если он хотел нас надуть, для этого были прекрасные возможности... - ответил я, но уже менее убежденно. Я вспомнил, сколько раз и у меня шевелилось подозрение насчет намерений Вадика, но до сих пор они оказывались беспочвенными.
- Дай бы Бог, - неуверенно согласился папа.
- Почему мы всегда думаем о людях плохо, не имея для этого никаких оснований?..
Но шум в вагоне перекрыл мои слова. Папа не расслышал и продолжал свое:
- Вадик - человек не нашего круга, даже не москвич. По-русски правильно говорить не умеет. В лексиконе Вадика с трудом пятьдесят слов наберется.
- Прости папа, но ты несешь чепуху! Эти люди сейчас открывают новые фирмы, крутят деньги, создают рабочие места. Погляди на наших знакомых москвичей. Одна Людвига Густавовна вписалась в новую волну. А кто еще?! Наши интеллигенты или плачутся, или удирают!
Я кричал на ухо папе, он кричал мне. на Павелецкой в вагон вошел шестилетний цыганенок. На плечах мальчика сидела двухлетняя девочка. Цыганенок играл на маленькой гармошке.