Страница 45 из 46
Глава 25
Земля, Петербург,
ночь с б на 7 августа 2005 года
Прав был майор Звягин: время - что сержант-разводящий, все и всех расставит по своим местам. Внимая шефу, собравшему на инструктаж пятерых уцелевших агентов, Скиф думал о том, что времени прошло вроде бы немного, поменьше месяца по земному счету, а кажется, будто вечность пролегла. И сам он уже не Кирилл Карчев, недавний боец спецназа, а Скиф, агент эс-ноль-пять, сделавшийся внезапно и вдруг сотрудником пока что непонятной и загадочной Системы; и Пал Нилыч - не журналист, не директор и не полковник в отставке, а куратор звена С, шеф петербургской поисковой группы; и фирма "Спасение" - не супермаркет готовых к продаже волшебных снов, а филиал все той же Системы, приютившейся под крышей ВДО. Теперь он кое-что уже знал об этой таинственной организации, знал о том, что она ведет розыски чужих да ищет оружие - вернее, людей с паранормальными талантами, которые могли бы послужить оружием. Насчет чужих ему, пожалуй, было все ясно, так как сам он недавно побывал гостем-чужаком в шардисском сне, в мире любопытного серадди Чакары. Да и ситуация с оружием вопросов не вызывала: если нападают, нужно обороняться! А они - Они! - не гнушались тайным нападением! Они владели неведомым могуществом и силой, они были умны, коварны и хитры, ибо только раса коварных хитрецов сумела бы стравить одних людей с другими. Здесь, на Земле, они нашли союзников и слуг, купив их то ли обещанием власти, то ли соблазном сладкого дурмана; и эти слуги и союзники готовы были убивать. И убивали! Забывать о том не стоило. Да и как забудешь? Живые агенты группы С собрались в инструкторской на третьем этаже, а на первом в одном из помещений медотсека, Сингапур, Самум и Селенит коротали последнюю свою ночь на холодных белых топчанах. Рядом, в другой комнате, наскоро переоборудованной под больничную палату, разместились восемь коек, и лежавшие в них казались пострашнее мертвецов. Застывшие взгляды, застывшие в каменной неподвижности тела, побелевшие лица, сведенные спазмом челюсти или раззявленные мокрые рты, из коих вырывалось едва заметное дыхание... Половину из них Скиф не знал, но остальные... Остальные! Двое молодых парней-охранников, торчавших обычно у ворот кондоминиума, Марк Догал и Джамаль! Джамаль! Увидев его, он прикусил палец, сдерживая проклятия. Великий Харана! Джамаль! Сарагоса сказал, что Джамаль и семеро пострадавших доставлены сюда еще утром, до полудня. На точку "Два", где располагался крупный медицинский комплекс звена С, целый день свозили остальных: кое-кого из клиентов, людей весьма ценных и перспективных; дюжину "слухачей", эмпатов-гипнотизеров и экстрасенсов; наблюдателей, приглядывавших за всей этой командой; даже шестерых вполне безобидных журналистов с четвертой точки, из агентства "Пентаграмма". С этой публикой нападающие не церемонились: их убирали разом и примерно в то же время, когда шла битва у Приозерского шоссе. Сценарий во всех случаях был почти одинаков: либо утром посещали на дому, либо отлавливали чуть позже на улицах, тыкали хлыстом-разрядником под челюсть, незаметно задевали щеку или скулу - и жертва, теряя сознание, валилась с ног. К вечеру на точку "Два", в медкомплекс, из городских больниц переправили уже сорок шесть человек со стандартным диагнозом - каталепсия и ступор, вызванные неизвестными причинами. На каждого из них, как полагал Сарагоса, приходилось двое-трое нападавших, а значит, в этой партии "граф Калиостро" выставил не меньше сотни игроков. Действовали они решительно, быстро, незаметно, и взять никого не удалось. По случаю странной эпидемии начали было суетиться милицейские власти, но тут же все приостановили: не то поняли, что расследование им не по зубам, не то поступил приказ сверху - не вмешиваться и шума не поднимать. Второе казалось Скифу более вероятным; сколь мало он ни знал о Системе, но догадывался, что эта организация не любит вмешательства в свои дела. Ему уже рассказали, что гости к Джамалю заявились ранним утром, прикончив двух охранников у ворот (один из них, по словам шефа, был из наблюдателей, присматривавших за торговым князем). Дверь в пещеры Али-Бабы была вскрыта, непонятно как и чем; сигнализация - уникальное творение питерских умельцев - не сработала. Выходило, пришли, как к себе домой, сделали, что хотели, и удалились... По-видимому, вся операция заняла минут пять или шесть, так как остолбеневших стражей жильцы обнаружили в половине восьмого, а вслед за тем и распахнутую дверь в хоромы Джамаля. Он лежал в своей роскошной спальне на палисандровой кровати и пускал пузыри. Примириться с этим было трудновато. Невозможно, по правде говоря! Но шеф буркнул, что с костлявой, мол, не поспоришь: мозговые ткани необратимо повреждены и все "разряженные" умрут в самом скором времени, так и не очнувшись ни на миг. Информация эта, по утверждению Пал Нилыча, пришла "сверху" - с таких верхов, где ошибаются крайне редко, а коли речь заходит о самых пакостных вестях - то вообще никогда. На сей раз вести являлись совершенно определенными: разрядники в руках атарактов за долю секунды делали то, что "голд" творил месяцами. Накачивая Скифа и остальных агентов этими жуткими историями, шеф поминал то каких-то двеллеров, обитающих в тумане, то операцию "Blank" да увядшие листья в осеннем лесу, то полицейского из городка Грейт Фоллз, штат Монтана, то злодеяния неуловимых мафиози из Черной Роты, то секту хитроумных калькуттских сатанистов, то прочих столь же подозрительных фанатиков и бандитов и других безвинных людей, отведавших хлыста. Как понял Скиф, хлыст (он же синеватый стерженек, предположительно гравитационный излучатель) отнюдь не являлся аллегорией либо объектом трансцендентного мира, чем-то таинственно-неопределенным; это устройство видели воочию все участники утренней битвы. Но в речах Сарагосы хлыст обретал второе и более страшное значение, делался как бы символом грядущих бед, прообразом затаившегося во мраке ужаса; его прикосновение означало коллапс, каталепсию и гибель. Быть может, подумал Скиф, хлыст и стал бы самым лучшим выходом для поклонников медовых ароматов - таких, как Марк Догал? Быть может... Но Джамаль! Джамаль! Он испытывал сейчас два чувства, одинаково сильных и в равной мере заслонявших недавние шардисские сны, воспоминания о Большой Игре, о выпавшей ему удаче, о рыжей гадюке Ксарин и Чакаре, серадди Куу-Каппы. С одной стороны, все разъяснилось - все, о чем он гадал последний месяц, что будоражило его воображение; мир сделался четким и ясным, и теперь он знал свое место в нем, понимал свое назначение и свои задачи. В том числе и последнюю, вновь открывавшую перед ним двери Амм Хаммата. Это было хорошо! И Амм Хаммат, и все остальное, о чем он услышал от Сарагосы за истекшие десять часов. Он как бы вырос в собственных глазах, обретя новый и неизмеримо более высокий статус - не проводника, увеселявшего праздных лоботрясов, но защитника человечества. Была, однако, и другая сторона медали, другие обстоятельства, наполнявшие его душу горечью. Джамаль! Почему это должно было случиться с Джамалем? С человеком, не имевшим отношения к Системе и к тому незримому сражению, которое она вела? Обстоятельства, обстоятельства... Джамаль, да и многие другие стали их жертвой, бессмысленной и бесполезной... Но других, если не считать Марка Догала, Скиф не знал, Джамаль же за неделю амм-хамматских странствий сделался ему другом. И сейчас даже мысль о скором свидании с Сийей не могла растопить горечи. Ах, Джамаль, Джамаль!.. Пал Нилыч закончил инструктаж и, шевельнув бровями, произнес: - Все, парни! С этой минуты мы в осаде, а потому домой носа не казать и ухо держать востро! Скиф сейчас пойдет со мной, остальные дежурят посменно, по четыре часа: Сентябрь со Стилетом, Снайпер с Самураем. Вторая очередь может сейчас спать. Обходы здания - каждые тридцать минут. К Доктору в кабинет можно не соваться, за ним присмотрят люди из центра... Вопросы? Вопросов не было, хотя Стилет и Снайпер выглядели слегка ошеломленными. Они подобно Скифу не ведали до сего момента, кому служат и с чем сражаются, и новую информацию требовалось переварить. Впрочем, они являлись настоящими триариями, и не многое в жизни сей могло смутить этих мрачноватых сорокалетних мужчин. Разве что гибель друзей... Но, как говаривал майор Звягин, друзья почему-то умирают, а враги почему-то здравствуют... Может, чтоб жизнь медом не казалась, размышлял Скиф, направляясь следом за Пал Нилычем в его кабинет. Окна в Приемной и кабинете были задраены решетками, и сумеречный свет августовской ночи омывал картины на стенах и зеркальную дверцу бара, скользил по сиротливо пустому столу Элечки, посверкивал стальными отблесками на цилиндрической поверхности сейфа, тонул в ворсистой обивке кресел. Скиф машинально оглянулся на диван, будто ожидая увидеть там Доктора, но его обычное место оставалось пустым. Красноглазый экстрасенс сидел сейчас в своей комнате, и три стража, присланных, по словам Сарагосы, откуда-то "из центра", охраняли главное сокровище группы С. Шеф, не включая свет, пнул кресло ногой. - Садись, скифеныш! Сам он, однако, не сел, а принялся расхаживать по кабинету, от окна к окну, резко поворачивая и пристукивая кулаком о ладонь. Потом пошарил в карманах, вытащил трубку - самую большую из всех, какие Скифу доводилось видеть: она походила на гнездо аиста, набитое под завязку золотистым табаком. Пал Нилыч прикурил, выдохнул почти невидимую в полумраке струйку дыма. - Ну, про амм-хамматские дела поговорим потом. Сначала - Шардис... Выспаться-то хоть успел? - Достигнув окна, он круто развернулся к Скифу. - Успел. Поспать ему удалось часов шесть, с десяти утра до четырех, когда его разбудил Сарагоса, вернувшийся на запыленном "Форесте" в сопровождении грузового фургона. Времени на разговоры у шефа в тот момент не нашлось; он только буркнул, что нынешней ночью Скифу предстоит отправиться в амм-хамматские пределы, а потому не худо бы приготовить снаряжение. Затем сдал ему с рук на руки дядю Колю и велел отправляться на склад. От дяди Коли, угрюмого, как полярная ночь, Скиф и выведал кое-что об утренней операции - про щель-окошко, сосалку да сизую мразь с голодным оскалом. Правда, о сражении "механик" во всех деталях рассказать не мог, поскольку в битве не участвовал. Но главную деталь Скиф разглядел и сам - когда из подогнанного вплотную к двери фургона выносили тела Сингапура, Самума и Селенита. - Так что о Шардисе? - Шеф уставился на него, попыхивая трубкой. Пепел в "гнезде" тлел, словно крохотная угасающая звезда. - Забавная история вышла, - сказал Скиф. - Нашелся там один давний приятель Сержа... Сингапура, я хотел сказать... Сингапура уже не было, но почему-то участь его казалась Скифу не столь горькой, как бедствие, постигшее Джамаля. Сингапур был бойцом и погиб честной смертью, в бою; Джамаля же превратили в тихо угасающего идиота. Лучше пулю в лоб, чем такое!.. - Ну, и что знакомец? - Басистый голос Пал Нилыча прервал его раздумья. - Он меня расколол. Понял, что мы с рыжей чужаки, как Сентябрь, Сингапур и остальные... Ну, кто мы да откуда, его не занимало. Он хотел поэкспериментировать со мной. С моей удачей! Я там, Пал Нилыч, в большом выигрыше оказался, а он... Сарагоса махнул рукой, словно отметая несущественные подробности. - Расколол тебя, говоришь? Учуял чужака? Ну, ничего... Чужаки, видишь ли, тоже разные бывают. Такие, как мы, безобидны, а другие... - Он выпустил яростный клуб дыма. - Ну, расколол, и ладно! Черт с ним! - Тем более что дело-то случилось во сне, - осторожно добавил Скиф. - Во сне? - Ну да. Шардис, Альба, Ронтар, Амм Хаммат - это ведь сны, Пал Нилыч, не так ли? Шеф остановился, засопел, потом буркнул: - А твоя амм-хамматская красавица - тоже сон? Э? Сказано ведь было: сон или не сон - о том никому не известно! Ни богу, ни дьяволу! Голова Скифа покаянно склонилась, и Пал Нилыч, раздраженно посопев еще с минуту, сказал: - Об этом Сингапуровом приятеле доложишь подробней, ио не сейчас, не сейчас... Когда вернешься из Амм Хаммата, тогда и доложишь. А теперь давай-ка о рыжей. Допрашивала тебя? - С пристрастием. Ну, я ее напоил, улестил да наврал с три короба. О моржах и плотниках, о королях и капусте... Как вы советовали! Сказал, что вы с Доктором - как Сатана с Люцифером, любого в ад запихнете... если не в ад, так в адский сон... и ее, любопытную стерву, и меня. - О! - Сарагоса приподнял бровь. - Фантазия у тебя работает, сержант! И что ж она? Напугалась? - Не очень. Сказала: есть люди, интересуются твоим шефом, могут помочь. - Люди, - медленно протянул Пал Нилыч, мрачнея, - люди! Знаем мы теперь, что за люди! Нелюдь поганая! Твари! И эта рыжая ведьма работает на них! Ну, разберемся с ней, а пока пусть посидит в Шардисе, пусть поскучает! Его лицо искривилось мстительной гримасой. - Пусть поскучает! Ты со своим Стражем и всем выигранным - тут, а она - там! И денег ей хватит разве что на стакан сельтерской да пирог с Капустой! - Не думаю, - произнес Скиф. - Свое-то при ней осталось. - Он обрисовал в воздухе контуры соблазнительной женской фигурки. - Что осталось, то осталось, - внезапно успокоившись, согласился Пал Нилыч. - Ну и хватит о ней! Главное ты выяснил - красотка наша из той же шайки, у которой мы на прицеле. А так как из Шардиса не сбежишь, то попадет она прямиком сюда... или в один из адских снов, которыми ты ее пугал. Скажем, в Сафари-4, к динозаврам, э? Там уж она разговорится! Пошлю с ней, скажем, Сентября... - Сентября не надо, Пал Нилыч. Сентябрь ее ящерам скормит. За Сергея... - Верно! - Сарагоса кивнул. - Пошлю ее лучше с Дорджи Чучуевым, он парень спокойный и шустрый. Или, может, сам желаешь сопроводить? - он прищурился, разглядывая Скифа сквозь табачный дым. - Святой Харана! Спаси и помилуй! Я ведь в Амм Хаммат собрался! - Ну, раз собрался... - Шеф покивал головой, будто Скиф должен был уйти в амм-хамматские сны исключительно по собственному желанию. - Раз собрался, так слушай! Меня слушай и своего Харану, чтоб в беду не влипнуть! Пойдешь один. Людей у меня осталось четверо, каждый на счету, да и сам я тут нужен, не до прогулок... Так что пойдешь один! И все разведаешь, все выяснишь - и про этих сену, и про ару-интанов, и про заклятия, коими от них защищаются. Но главное - деревья! Падда! Все собери, что о них известно, и пробы чтоб были! Листья, сучья, кора... И до куполов, если они тебе не поблазнились, не худо бы добраться. - Не поблазнились, Пал Нилыч. Джамаль их тоже видел. При упоминании о Джамале шеф мрачно скривился и запыхтел трубкой. Искры стайкой крохотных птиц вознеслись из разлапистого "гнезда". - Ну, раз не поблазнились, так разведай! Бродит у меня мысль, что все это связано... как-то связано... "голд", рощи твои золотые, всякие запахи, ару-интаны, сену да наши зомби-атаракты... - Сарагоса пошевелил толстыми волосатыми пальцами и угрюмо усмехнулся. - Может, ты и защиту какую найдешь в этом самом Амм Хаммате? Заклятия, э? Заклятия от хлыстов нам бы сейчас очень пригодились... - Вы же в них не верили, Пал Нилыч?! - вскинулся Скиф. - Верил, не верил... А ты сам-то веришь? - Ну-у... Песни слышал... очень впечатляющие песни... Еще видел, как девушки с белыми зверями говорят... А вот что касается заклятий... Скиф смолк под насмешливым взглядом Сарагосы. - Вот так! - менторским тоном заметил шеф. - То, что ты должен выяснить, не есть вопрос веры. Факты, сержант, факты! Деревья падда навевают дурные сны - это факт! Звери, как ты рассказывал, боятся их запаха - второй факт! Амазонки тоже боятся - и запаха, и шинкасов, и ару-интанов... Шинкасов колют копьями, от демонов творят заклятия. Почему? Сколь те заклятия действенны? Считать ли их бесспорным фактом или примитивной магией до смерти перепуганных женщин? Выясни и доложи! - Я выясню, - сказал Скиф. - Только женщины не показались мне перепуганными до смерти. Они из породы бойцов, из тех, кто верит и в силу свою, и в копье, и в магию. Их вера - тоже факт. Пал Нилыч. - Потому ты и отправляешься в амм-хамматский фэнтриэл, что я готов считаться с этим фактом. Сперва-то я думал, что все это блажь, - нехотя признался Сарагоса, - но потом... - Он смолк и будто бы про себя пробормотал: - Да еще эти сны... сны... - Какие сны? Про Амм Хаммат? Про Шардис? - Нет. - Пал Нилыч отвернулся, скрывая лицо. - Другие сны, мои... Ну, хватит о том! - Он посмотрел на часы. - Сейчас половина второго. Собирайся - и к Доктору! Прямо к нему в логово! Я там буду через сорок минут. - Мне хватит тридцати, - сказал Скиф, поднимаясь.