Страница 26 из 46
* * *
Через день, вечером, когда костер прогорел и три луны сияющими фонарями повисли в ночном небе, Сийя поднялась и протянула Скифу руку. - Я обещала поучить тебя стрелять... Он посмотрел на свой лук из дерева падда, на темную степь, на гаснущий костер, затем перевел взгляд на лицо девушки. Она улыбалась - лукаво и чуть насмешливо. Джамаль, сидевший рядом, подтолкнул компаньона локтем в бок, шепнул в самое ухо: - Не сомневайся, дорогой, сейчас самое время для таких дел. Я бы тоже не отказался, чтоб меня поучили... - Он многозначительно скосил глаз на Тамму. - Заодно узнал бы кое-что интересное... про город с башнями, про демонов и тайные заклятия... Женщины становятся разговорчивей, когда их одаришь лаской. Скиф так и не понял: то ли князь советовал ему, то ли строил собственные планы на будущее. Поднявшись, он машинально оправил комбинезон и взял Сийю за руку. Ладонь у нее была одновременно нежной и крепкой; кончиками пальцев он ощутил чуть заметные выпуклости - мозоли от рукояти меча. Локоны Сийи щекотали ему шею, легкая туника казалась туманом, окутавшим тело девушки. Пройдя два десятка шагов, он оглянулся: Джамаль, подсев к Тамме, что-то негромко втолковывал ей, с нежностью поглаживая плечо амазонки. - Не смотри назад, - сказала Сийя, - твой родич занят. Я думаю, он будет занят до рассвета... Клянусь Безмолвными! У Таммы.горячая кровь. Скиф обнял ее за талию. От волос девушки тянуло горьковатым ароматом степных трав, дымом костра и еще чем-то чистым и свежим - быть может, запахом звездного неба, раскинувшегося над степью. Все правильно, подумал он, все хорошо. Я здесь с ней - там, где должен быть сейчас и навсегда. В древней скифской степи, каких на Земле уже не осталось... Прежние воспоминания таяли, уходили, размывались; призрачным миражем плыли городские улицы, мрачные коробки домов, клетки-квартиры, переполненные людьми, подольская казарма с рядами коек, оружейные шкафы в арсенале Сарагосы, серая лента шоссе, разверстый шлюз транспортного самолета, в котором маячили фигуры солдат в касках и бронежилетах, парашюты, одуванчиками повисшие над зеленой скатертью тайги... Все это было в прошлом, безмерно далеком, невозвратимом и неинтересном; настоящее и будущее были здесь: справа - гибкое и сильное девичье тело, слева - меч у пояса, а вокруг - безбрежная степь. Он склонился к Сийе и прошептал: - Мы не взяли ни лука, ни стрел, милая... На ее лице промелькнула улыбка; Скиф успел разглядеть ее в лунном свете, серебристом и багряном. - Я буду луком, а ты - стрелой... - А если подкрадутся шинкасы? - Споем Песню Силы и будем сражаться. - Она снова улыбнулась. - Но не тревожься, светловолосый. Мы уже близко к городу, они не рискуют разбойничать здесь. И потом с нами Белый Родич. - Сийя показала куда-то, но Скиф не заметил ничего, кроме легкого колебания травы. - Он постережет... - И нас, и Тамму с Джаммалой? Успеет ли? Опять улыбка, блеск глаз в лунном свете, темный локон, упавший на лоб... - У Белого Родича быстрые ноги, светловолосый. Они опустились в траву, и Скиф почувствовал, как нетерпеливые пальцы коснулись ворота его рубахи. ...Она была зарей, гонимой над степью дыханием утреннего ветра; она была, как гибкий тростник на речном берегу, прохладный и гладкий на ощупь, золотистый, наполненный сладкими соками земли; она была небом - небом дня, глубоким и синим, и небом ночи, теплым и темным, усеянным звездами; она была музыкой, песней, колдовским заклятием, птичьей трелью, шорохом крыл, шуршанием листьев, раскатом грома, шелестом робкой волны; она была ланью, скользящей меж лесных стволов, игривым бельчонком, тигрицей, яростной и непокорной... Она была!.. Два нагих тела сплетались на травяном ложе под светом лун, багряным и серебристым; два существа любили друг друга с неистовством юности, когда ритм сердец так легко настраивается в унисон, когда сила кажется неистощимой, а жизнь - вечной. Тонкие пальцы девушки ласкали волосы Скифа, пепельные локоны падали на лицо, и сквозь их невесомую паутину ночь выглядела чарующе прекрасной - ночь из ночей, полная колдовства, краткий миг счастья, подаренный судьбой. Руки Сийи обнимали его, губы касались его губ, плоть сливалась с плотью, дыхание - с дыханием... Он чувствовал трепет ее ресниц на щеке, ощущал биение крови - то медленное, спокойное в минуты краткого отдыха, то стучавшее громрвым набатом. Тело ее казалось жарким омутом, обжигающим потоком, стремительным водопадом; он тонул, растворялся в нем, он пил пьянящую влагу жизни, он жаждал исчерпать ее источник, и он страшился этого. Напрасно! Этот родник был бездонным. Но воды каждой реки в свой срок достигают моря; наступает пора, и цветы роняют лепестки; ночь сменяется днем, день - ночью, уходит тепло и приходит прохлада, солнце затмевает звезды, а потом вновь скатывается за край земли, уступая им дорогу. Ничего вечного нет под луной, тем более под тремя лунами; в этом мире они, как и на Земле, покорно вращались в потоке времени, увлекаемые им к горизонту, к забвению, к сну... Сон! Нет, Скифу не хотелось спать... Он лежал в траве, шелковистой и мягкой, головка Сийи покоилась у него на груди, ладонь ее ласково гладила его щеки, пальцы то касались губ, то прикрывали глаза. Где-то в вышине негромко пел предутреннюю песню ветер, и гаснущие звезды откликались звоном хрустальных колоколов. Мир был прекрасен и тих, и если в нем существовали райские сады и луга, то сейчас Скиф нежился в их ласковых объятиях. - Завтра мы приедем в город, - негромко сказала Сийя, - в наш город на высокой скале, над которой вознеслись Двадцать Башен. Тебе там понравится, светловолосый. - Мне понравится всюду, где будешь ты. Она рассмеялась. - И ты повторишь эти слова перед Безмолвными Богами? - Перед безмолвными или говорящими, моя ласточка, перед богами Джарайма и богами Земли. - Земли? - Да. Так зовется моя родина. Он услышал довольный вздох. - Хорошо... хорошо. Скиф. Ты скажешь эти слова и станешь моим мужчиной... Мы будем встречаться, когда три луны поднимаются в небесах, потом расстанемся, потом встретимся вновь... Как сегодня... - Разве я не могу всегда быть с тобой? - Ты и будешь всегда со мной - здесь. - Она приложила его ладонь к сердцу. - Но видеться мы можем лишь в те дни, когда дозволено богами. И лишь ночи трех лун будут принадлежать нам. - Такие ночи случаются часто или редко? Сийя снова вздохнула. - Реже, чем мне хотелось бы... но достаточно часто, чтобы ты не забыл меня, Скиф ап'Хенан. - Почему ты так меня называешь? - Потому что теперь ты принадлежишь нашей Башне - как и твой родич, если Тамма осталась довольна им. Но вначале боги испытают вас, а Дона ок'Манур и мудрая Гайра вынесут решение... - Зачем? Разве недостаточно испытания, которое устроили вы с Таммой? - Ш-ш-ш... - Ладонь девушки легла на его губы. - Ты не боишься ни злобных демонов, ни их слуг, и это хорошо... Но разве можно пренебрегать богами, мой светловолосый? Я ведь сказала: мы носим в себе их частицу... все мы, каждый человек... и без нее мы - сену, лишенные разума сену, Скиф. - Ладно, я не буду ими пренебрегать. Ничем, что дорого тебе, во что ты веришь, Сийя. Если только они не разлучат нас... - Боги милостивы. Скиф... - Она помолчала, потом негромко окликнула: Скиф? - Да? - Его пальцы тонули в шелковистых локонах Сийи. - Твое имя... Оно что-нибудь значит? - Скифы... так звались степные племена на моей родине... давно... очень давно, милая. Они оставили курганы, такие же, как в твоей степи. В курганах - могилы вождей... кости, оружие, украшения, истлевшая одежда... больше ничего. Сийя беспокойно пошевелилась. - Они были похожи на шинкасов? - Возможно. Пасли лошадей, скакали по своим равнинам, разбойничали, воевали... Они считались великими лучниками... - И служили демонам ару-интанам? - Нет, у них были совсем другие боги. Они приносили им жертвы, воздавали хвалу во время пиров... Они пировали на... - Скиф внезапно приподнялся, не выпуская Сийю из рук, и медленно произнес: - Они пировали на закате... Понимаешь? Они пировали на закате! - Теперь он почти кричал. Память... Туго натянутое полотно с прожженными дырами... клочья тумана, повисшие в ясном небе... Они таяли, они исчезали! Внезапно всплыло имя его имя, потом еще одно, и он вспомнил, что так зовут отца. Между этими именами была связь... некая связь... Какая же?.. Джамаль, сын Георгия... Нет, не так! Иначе! Теперь он знал, как должно его называть: имя, отчество, фамилия... И сразу же возникло остальное - номер дома, квартиры, название улицы. Он вспомнил, вспомнил! С торжествующим смехом Кирилл Карчев поднялся, протянул руки навстречу восходящему солнцу и выкрикнул: - Скифы! Скифы пируют на закате! И сразу же багровая пропасть разверзлась под ним.