Страница 22 из 46
Глава 14
Земля, Петербург, 29 июля 2005 года
Флот вынырнул из белесой мглы тайо, покинув призрачную вселенную, где нескончаемым водоворотом кружились туманные спирали и облака, фантомы еще не рожденных или уже погибших миров. В этом смутном трепещущем мареве, лежавшем за гранью реального бытия, разум угасал, словно пламя отгоревшей свечи, что было, пожалуй, к лучшему: никто не сумел бы выдержать Переход, сохранив сознание и память. И никто - по крайней мере под небесами Сархата - не ведал истинной природы происходящего, ибо в бездне тайо расплывались и исчезали понятия времени и пространства, тепла и холода, света и тьмы. Что можно сказать о вселенной призраков? Да и кому интересен этот мир? Быть может, Древним Расам, до сих пор стремящимся познать непознаваемое? На мгновение он удивился, ощущая, что погружается в поток чуждого разума, в мощный и плавный водоворот странных понятий, непривычных образов, смутных видений. Тайо? Сархат? Древние Расы? Он ничего не знал об этом и в то же время будто бы знал; слова эти казались знакомыми и незнакомыми одновременно. Но всплеск удивления был краток и растворился без следа; зачарованный, он наблюдал за сверкающими точками кораблей, возникших из небытия. Они разворачивались широким расходящимся клином, неспешно набирая скорость. Они не торопились - назначенная им добыча не ведала о начале облавы. Они походили сейчас на стаю волков, что крадутся в ночной степи к яркому огоньку костра, предвкушая миг, когда на крепких зубах захрустят кости, потоком хлынет теплая кровь и вопли гибнущих разорвут обманчивую тишину. Охота, в которой им предстояло поставить финальную точку, началась давно и теперь шла к закономерному концу; острые клыки тянулись к горлу жертвы, а та с бездумным легкомыслием даже не пыталась приподнять голову и оглядеться по сторонам. Эти мысли нахлынули на него, породив ощущение горечи и страха. Казалось, тысячи стволов нацелены ему в грудь и он стоит перед ними нагой и беззащитный, ожидая, когда свинцовый ливень или молнии жгучих разрядов сметут его в Великое Ничто, в сизую Мглу Разложения. Или в тайо? В ту призрачную вселенную, где томились разумы умерших и еще не рожденных? Неощутимыми тенями корабли плыли в бездонной тьме, словно проклятые души, отринутые и Богом, и дьяволом, и миром живых, и мрачной обителью мертвых. Они будто бы замерли в центре гигантской сферы, припорошенной разноцветными искрами звезд; над ними, в неизмеримой дали, спираль Галактики раскручивала свои сияющие ветви, полные блистательного великолепия, неведомого туманным пропастям тайо. Холод и жар снова властвовали над металлом и живой плотью, пространство обрело реальность, время опять двинулось вперед - и в такт его лихорадочному дыханию все вокруг пульсировало, струилось, трепетало, покорное извечному распорядку Мироздания. Флот вновь развернулся; цель - яркое золотистое светило - была уже близка. Его система почти ничем не отличалась от сотен и сотен других, посещенных кораблями Сархата: центральная звезда, пояс астероидов да несколько мертвых сателлитов, погруженных в ледяное безмолвие и мрак, либо выжженных потоками солнечной радиации. Так же выглядело и большинство планет в Галактике, ибо Владыка Пустоты был не слишком щедр и не слишком трудолюбив, предпочитая творить самое простое из возможного - гигантские каменные шары или сферы, заполненные жидким метаном. Лишь иногда по его капризу возникало нечто иное, имевшее хоть какую-то ценность, но поиски подобного чуда требовали терпения и времени. На этот раз затраченные усилия оправдались, ибо один из миров золотистой звезды был разительно не похож на остальные. Окутанный голубоватым покрывалом атмосферы, полный света, влаги и тепла, он торил путь вокруг светила, подобный огромной жемчужине среди тусклых каменных глыб и пузырей с ядовитым газом. Он был велик, прекрасен, полон неисчислимых богатств и жизни, разумной жизни, что само по себе являлось редкой удачей. Хозяева его, однако, даже не понимали, каким сокровищем владеют, а потому их права - и на этот великолепный мир, и на собственные тела и души представлялись сомнительными. Тем более что они не могли защитить их силой.
* * *
Куратор очнулся. На лбу его выступили крупные капли пота; он ощущал, как тонкие липкие струйки сочатся по вискам, стекают к подбородку, щекочут шею. Мираж грядущего Апокалипсиса еще не покинул его; страх, сомнение и чувство безысходности терзали душу. Бетламин? Вчера он снова принял таблетку... Могли бетламин вызвать подобные видения? Он изредка пользовался этим препаратом и до сих пор не замечал каких-либо неприятных последствий. Хотя... да, ему пришлось прибегнуть к бетламину в ночь на двадцать третье, после нападения зомби... Две дозы с интервалом в шесть-семь суток слишком много... Загадочное средство, подумал он; странный препарат с непонятной селективностью и непрогнозируемым результатом. Бетламин был найден Самураем в Шшане, в тридцать четвертом фэнтриэле, и применялся поначалу с крайней осторожностью. Вскоре выяснилось, что у одних людей он вызывает рвоту, головокружение, галлюцинации и кошмарные сны, другие же испытывают прилив энергии и эмоциональный подъем. У тех, кому препарат не был противопоказан, он снимал стресс, усталость и позволял сутками обходиться без сна. Что касается животных, то их бетламин убивал. Некоторые, например, Доктор, могли принимать препарат в значительных дозах и без каких-либо последствий. Куратор же им не злоупотреблял: таблетка в месяц, не больше, и в исключительных случаях. Но сейчас он, похоже, превысил свой лимит. Не это ли и вызвало страшные миражи? Или видение флота, что крался к Земле, и жутковатое чувство сопричастности к неведомому разуму всего лишь игра подсознания? Все его тревоги, подспудный страх, раздражение, беспомощность, всплывшие разом и породившие эту чудовищную иллюзию неотвратимой и скорой угрозы? Иллюзию, воплощенную в привычные земному мышлению образы - флот, корабли, волчья стая, облава, атака? Что ж, некоторые факты поддавались объективной проверке. Откинув одеяло, куратор поднялся, прошлепал босиком к терминалу связи и посмотрел последние сообщения. Они накапливались компьютером, что был установлен в его кабинете на фирме, и сюда, на домашний монитор, шли только краткие резюме - разумеется, закодированные. Но за два года он привык читать код, не используя дешифрующих программ. Ничего тревожного, отметил он, ничего заслуживающего внимания. Все звенья, цепи и кольца Системы работали в обычном режиме, персональных указаний для него не поступало, и сеть "Спайеров", стерегущих земные небеса, не зафиксировала никаких опасностей или таинственных происшествий. Значит, флот фантомов, что подкрадывался к Земле, фантомом и был - иллюзия, игра воображения, дурной сон. Интересно, промелькнула мысль, смог бы Доктор вновь перенести его в это сновидение? Трудно сказать... Он знал, что возможности Доктора были не безграничны; уникальный дар красноглазого экстрасенса нуждался в непременной подпитке фантазиями партнеров - тех, кого в фирме "Сэйф Сэйв" именовали клиентами. Доктор умел перемещать любого человека в некий мир, воображаемый или реальный, однако миры эти по большей части оказывались аналогами земного. Быть может, потому, что никто из сновидцев, пребывая в здравом разуме и трезвой памяти, не желал попасть в метановые облака Юпитера, в жаркие гибельные туманы Венеры или на ледяную планетку, напоминавшую Плутон. Для большинства клиентов сны повторялись с удивительной регулярностью и незначительными вариациями сюжета, в связи с чем в трех сотнях Погружений удалось обнаружить лишь сто семнадцать различных миров. Последним из них являлся фэнтриэл Амм Хаммата, в котором странствовал сейчас эс-ноль-пятый вместе со своим капризным подопечным, а первым - Сафари-1, охотничий рай, лесной заповедник, воображенный некогда самим куратором. В свое время его посетил даже президент Федерации, большой любитель пострелять четвероногую дичь. Разумеется, эта вылазка была обставлена всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями, и после нее Россия вчетверо увеличила финансовые ассигнования Системе. С тех пор было открыто еще несколько охотничьих фэнтриэлов, получивших названия Заросли, Ронтар и Сафари-2, 3 и 4. Как правило, подобные заказы приводили в места, похожие на Африку, Индию или амазонскую сельву; лишь последняя из сновидческих реальностей, Сафари-4, являлась древним миром, где царили пресмыкающиеся и гигантские динозавры. Но охота привлекала далеко не всех. Были люди, желавшие просто повеселиться и отдохнуть. Эти попадали на экзотические острова Фрир Шардиса, напоминавшие земную Полинезию, на взморье, аналог Лазурного берега или Флориды, либо в притоны, кабаки и игорные дома, похожие на заведения Монте-Карло и Лас-Вегаса. И дело здесь заключалось не в том, что фантазия людская не могла представить нечто самобытное, оригинальное, отличное от штампа. Существовало тонкое различие между созданием мира и желанием очутиться в нем, крохотная деталь, маленький штрих, не позволявший использовать всю мощь и силу таланта Доктора. Ибо в данном случае речь шла не о внешнем выражении воли сновидца, не о намерениях, что высказывались на словах, записывались на бумаге или повторялись про себя, но о неосознанных интуитивных побуждениях, над коими разум человеческий был не властен. Возможно, тут срабатывала защитная реакция на опасность, которой грозили не приспособленные для гуманоидов миры, - что-то вроде инстинктивного отторжения гибельных снов, холодных или слишком жарких реальностей, где плоть человеческая могла мгновенно превратиться в ледяную глыбу или горсточку пепла. Искреннее стремление попасть туда, где не бывал никто, являлось большой редкостью. Стремление настолько страстное, что отступал подсознательный ужас перед неведомым, боязнь риска, и инстинкт самосохранения не мог заглушить, блокировать тягу к желанному... Подобное свойство натуры тоже было неким талантом, не связанным ни с силой характера, ни с личной отвагой, ни с умом, ни с умением концентрироваться на определенной цели и подавлять страх. Божий дар - такой же странный, как у "слухачей", трансформеров, адвектов, ортодромов... Куратор знал, что обладают им немногие, например, Джамаль, сын Георгия, "финансист" и торговый князь; ему же самому, руководителю звена С, в том было отказано судьбой. Как и многим обычным людям. А значит, при всех стараниях Доктора он мог попасть лишь из обыденного в обыденное: из земного города - в подобный же город; из земных степей и лесов - в другие леса и степи, почти такие же; из мест, где тигры рыжи и хвостаты, - в иные места, где шкуры их становились серыми, а хвосты исчезали. Но тигры по-прежнему были тиграми, степи - степями, люди людьми, и ничего необычного, ничего полезного для Системы разыскать в тех краях не удавалось. Джамаль же, сам того не ведая, измышлял сны удивительные и неповторимые. Возможно, благодаря тому, что был он, по мнению куратора, романтиком и авантюристом, натурой страстной "и склонной к азарту, тогда как сам куратор предпочитал рационалистическое мышление, как и большинство жителей Земли в век технического прогресса и торжества логики.