Страница 15 из 46
* * *
Доктор Хорчанский выложил на стол четыре пустые пачки из-под сигарет. Они выглядели грязными и помятыми, но на каждой на алом фоне сиял золотой листок в окружении крохотных звезд. От пачек тянуло едва заметным сладковатым запахом. - Это было у всех? - спросил следователь. - Да. Помимо обычных мелочей - спичек, расчесок, носовых платков. Ну, вы понимаете, платки у такой публики попадаются нечасто... - Хорчанский поднял глаза к потолку, припоминая. - Платков было два, еще пара расчесок, ключ, бумажник, кошелек, карандаш и авторучка... А вот спички и коробки из-под сигарет я обнаружил у всех. - У вас отличная память, доктор. - Пока не жалуюсь, друг мой, - усмехнулся врач. - И что же, все четыре случая показались вам сходными? - Несомненно. Я выяснил это три-четыре дня назад, когда просматривал истории болезней. Понимаете, и в нашей клинике умирают люди, но все-таки мы занимаемся не раком и не СПИДом. Четверо за два месяца для нас рекорд! Причем все скончались при сходных обстоятельствах. - Вы можете описать их поподробней? - Следователь щелкнул клавишей магнитофона. - Да, разумеется. Зрачки не реагируют на свет, слабый пульс, одеревеневшие мышцы, нечувствительность к боли, кома... Ну, это, так сказать, признаки внешней патологии; в таком виде пациенты Доставлены к нам из учреждений УВД. Но поразительней другое - невероятная, практически полная заторможенность мозговой активности! - Доктор всплеснул руками. - Полное угнетение центральной нервной системы, паралич! Конечно, афазия, утрата почти всех базовых рефлексов, кроме, быть может, дыхательного... Понимаете, друг мой, даже младенец умеет сосать, вопить и двигаться, а эти четверо утеряли не только способность к речи, но и разучились жевать! Мы держали их на внутривенном питании по нескольку дней, но ни один не пришел в себя. Конец был один: медленное угасание, остановка сердечной деятельности, смерть. Забавно, не правда ли? - Чрезвычайно забавно, - согласился следователь с кривой усмешкой. - Но, если не ошибаюсь, существует несколько причин, способных вызвать такое коматозное состояние... - Да, и большинство из них относится к криминальной сфере, - живо перебил Хорчанский. - Вы имеете в виду наркологические препараты? - Конечно. Но я могу утверждать с полной определенностью, что эти четверо не кололись и ничего не принимали внутрь... ничего известного нам. Мы сделали гистологический анализ - ткани чисты. Нет даже следов алкоголя и никотина. - И вы предполагаете... - начал следователь. - ...что мы столкнулись с чем-то новеньким, - закончил врач. - Потому я и пришел к вам с этим. - Брезгливо опустив уголки рта, он покосился на измятые сигаретные пачки. ...Минут через пятнадцать, распрощавшись с Хорчанским, следователь выключил магнитофон и извлек кассету. Некоторое время он сидел, прикрыв глаза, прокручивая в голове только что закончившийся разговор. Он был уже немолод, всякое повидал на своем веку и привык серьезно относиться к самым невероятным заявлениям. Тем более что он знал тех, кого такая информация крайне интересовала. Аккуратно упрятав кассету и сигаретные пачки в ящик стола, следователь потянулся к телефону.
* * *
Сорди, стоявший на самом углу, рядом с зеркальной витриной кафе "Дабл Кроун", стащил свою широкополую шляпу и с недовольным видом принялся обмахивать покрытое влажной испариной лицо. К вечеру жара сделалась еще невыносимей, горячие камни, бетон и асфальт отдавали тепло, превращая город в гигантское подобие финской бани, накрытой тучами смога. Сорди истекал потом, и шляпа в его руках колыхалась с бешеной скоростью. Что касается Джемини Коссы, то он не испытывал никаких неприятных ощущений. С недавних пор он перестал бояться холода и жары, полицейских дубинок, ножей, ушибов, синяков и переломов; сам дьявол, великий Сатана, сиятельный патрон Черной Роты, оберегал его от всех неприятностей, кроме пули в сердце или в лоб. Это порождало сладкое чувство могущества и безнаказанности. Заметив подаваемые Сорди сигналы, Косса неторопливо извлек из сумки пулемет, повернулся к перекрестку и пошире расставил ноги. Редкие прохожие еще не успели разглядеть длинный ствол его "файрлорда", как из-за угла вывернул голубоватый восьмиколесный слидер. Роскошный "Линкольн-Аполло", модель люкс, бесшумно и плавно скользил над серым асфальтом, сверкая целой батареей фар и хромированной отделкой дверец; стекла салона были затемнены, и Косса не видел ни шофера, ни людей на задних сиденьях. На всякий случай ему полагалось расстрелять всех в этой шикарной машине, хотя Черную Роту интересовал лишь один из пассажиров. Джемини прицелился и дважды, с интервалом в секунду, нажал на гашетку. Отдача едва не отшвырнула его к стене, рифленый ствол дрогнул, пули выбили в асфальте канавки шириной с ладонь. Но первая очередь пришлась точно в лобовое стекло голубого "Аполло", прикончив водителя; слидер вильнул в сторону и врезался в каменный поребрик. Такие машины с компактным и мощным электромотором не взрывались и были во всех отношениях безопасней прежних керосинок с их бензобаками, нелепыми двигателями, коробкой передач и архаичной системой охлаждения. К тому же слидеры, посаженные на три или четыре пары колес с двенадцатидюймовыми шинами, могли перевернуться лишь при падении с отвесного горного склона или под напором бульдозера. Что же касается бронированной модели люкс, то она гарантировала своим пассажирам почти полную неуязвимость - в огне и в воде, в горах и на равнине, при столкновении и при обстреле. Само собой, на гаубицы и реактивные снаряды эта гарантия не распространялась; речь шла о ручном оружии - от пистолета до снайперской винтовки включительно. Но "файрлорд", которым снабдили Джемини, пел песни совсем из другой оперы. Это была дьявольская штучка, предназначавшаяся для стрельбы с турели, закрепленной на палубе корабля или на танковой броне; ни один нормальный человек не сумел бы удержать в руках это грохочущее чудище. Джемини Косса, однако, не был нормальным человеком. Он прицелился, краем глаза заметив, как Сорди юркнул в кафе, и прошил "Аполло" длинной очередью. Оглушительный грохот выстрелов слился со звоном стекла и гулкими ударами пуль, пробивавших металл дверец, затем где-то неподалеку взвыла полицейская сирена. Самое время уходить - дворами, как предусматривали полученные Коссой инструкции, однако вначале ему полагалось убедиться, что пассажиры слидера мертвы. То был главный и основной приказ, и Джемини Косса никак не мог его нарушить. Выпустив еще одну очередь, он подошел к машине, наклонился и заглянул внутрь. На заднем сиденье, залитом кровью и усыпанном осколками стекла, скорчились три человека: один - с наполовину снесенным черепом, два других - с развороченной грудью. Жизни в них было не больше, чем в раздавленных тараканах, и Косса, довольно хмыкнув, выпрямился. Рев сирен стал громче. Он повернулся к перекрестку, поднял тяжелый ствол "файрлорда", намереваясь встретить полицейский слидер очередью в упор, но машин, видимо, было две. Первая тормознула за углом, и выскочившие из нее патрульные с ходу открыли пальбу, вторая накатила сзади. Этого Джемини не ожидал - вернее, подобный поворот событий не учитывался в полученных им инструкциях. А инструкциям он повиновался с той же истовой верой, с какой адепт внимает словам пророка. Он не мог уйти, а значит, ему оставалось лишь выполнить последнее распоряжение - сражаться и умереть. Он нажал гашетку "файрлорда", чувствуя, как пули атакующих впиваются в его голени и бедра, дробят колени.