Страница 11 из 58
- Бьюик - машина вашего дяди?
- Да.
- Он не позволял вам ею пользоваться?
- Он мне этого не запрещал, но я просто на ней никогда не ездила. Он с ней очень возился, записывал, сколько миль проехал, сколько ушло бензину и все в таком роде. В ней через определенное число миль прогона меняли масло. Я со своим паккардом так не нянчусь, просто езжу, пока что-то не сломается, а тогда уж ставлю на ремонт.
- Так что вы взяли бьюик без разрешения дяди?
- Да.
- И куда вы направились?
- Не знаю. Просто гоняла по округе.
- На высокой скорости?
- Конечно.
- Как долго вы отсутствовали?
- Не знаю. Я вернулась в дом незадолго до прибытия полиции. Наверное, минут через десять или пятнадцать после убийства.
- А пока вы отсутствовали, ваш дядя обнаружил пропажу машины, не так ли?
- Ему, наверное, сообщил об этом Девоэ.
- А он откуда узнал?
- Понятия не имею. Возможно, слышал, как я отъезжала, и пошел в гараж посмотреть, какую машину я взяла. Я его всегда недолюбливала. Это здоровенный, нескладный детина, у которого никогда нет собственного мнения. Он просто проживает свои дни, один за другим.
- Это не имеет значения, - перебил ее Мейсон. - Почему вы считаете, что о пропаже машины вашему дяде сказал Девоэ?
- Не знаю. Наверное, потому что дядя Эдвард позвонил в полицию, да, в общем-то, я всегда считала шофера фискалом.
- В какое время ваш дядя позвонил в полицию?
- Он сообщил о краже машины в четверть двенадцатого. Если не ошибаюсь, звонок зарегистрирован в участке в одиннадцать четырнадцать.
- Когда вы уехали на машине? - спросил Мейсон.
- Я думаю, где-то без четверти одиннадцать.
- Значит, вы находились в машине около получаса до того, как ваш дядя позвонил в полицию?
- Да, наверное.
- Когда вы вернулись?
- Примерно в четверть первого. Я отсутствовала где-то часа полтора.
- Когда полиция прибыла в дом?
- Полтора часа назад.
- Нет, я имею в виду, сколько времени прошло после вашего возвращения до их приезда?
- Минут десять-пятнадцать.
- Что ваш дядя сказал полиции?
- Я знаю только то, что они мне сообщили. Со мной говорил один следователь. Он спросил, не могу ли объяснить, почему мой дядя заявил, что машина украдена.
- Так что же все-таки ваш дядя сказал полиции?
- Судя по словам этого следователя, мой дядя позвонил в участок, представился, как Эдвард Нортон и заявил, что должен сообщить о совершении преступления. Потом что-то произошло - их разъединили. Дежурный на пульте постарался не занимать линию, дядя Эдвард снова до них дозвонился и сообщил о том, что у него украли автомобиль. Он описал свой бьюик, назвал номерной знак - 12M-1834 и заводской номер - 6754093.
- Как я вижу, вы прекрасно запомнили цифры, - прокомментировал Мейсон.
- Да. Они могут играть важную роль.
- Почему?
- Не знаю. Просто чувствую, что они должны иметь значение.
- Вы признались следователю, что брали машину?
- Да. Я рассказала ему все, как было: что я села в бьюик примерно без четверти одиннадцать, а вернулась в пятнадцать минут первого, и что я не спрашивала у дяди разрешения.
- Полицейские приняли ваше объяснение?
- О, да! Они больше не занимаются этим аспектом дела. Вначале они решили, что воры, возможно, воспользовались бьюиком, чтобы скрыться.
- Насколько я понимаю, теперь они пришли к выводу, что никаких воров на самом деле не было?
- Да, - согласилась она.
Мейсон начал ходить по комнате из угла в угол. Внезапно он резко повернулся и уставился на девушку.
- Вы не открыли мне всей правды, - сказал он.
Она не показала ни малейшего негодования, а посмотрела на него задумчивым взглядом.
- Что в моем рассказе не вяжется с остальными фактами? - спросила она бесстрастным тоном.
- Я не это имел в виду. Вы просто скрыли от меня правду, когда в первый раз пришли в мой кабинет.
- Что вы хотите сказать? - заинтересовалась Фрэн Челейн.
- Вы рассуждали о том, что хотите выйти замуж и все в таком роде.
- И что из этого?
- Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы уже замужем.
Она резко побледнела и уставилась на него круглыми от удивления глазами.
- Откуда вы знаете? Вы разговаривали с кем-то из слуг?
- А слуги в курсе дела? - ответил адвокат вопросом на вопрос.
- Нет.
- Тогда почему вы решили, что я разговаривал со слугами?
- Не знаю.
- Вы замужем? - резко спросил Мейсон.
- Не ваше дело.
- Конечно, это мое дело. Вы пришли ко мне с вашими проблемами. Вы ничего не добьетесь, если будете мне врать. Врачу и адвокату вы должны говорить только правду. Вы можете мне доверять. Я никому не передаю то, что открывают мне мои клиенты.
Она поджала губы и уставилась на него.
- Что вы хотите знать? - спросила она.
- Правду.
- Вы ее уже знаете.
- Значит, вы замужем?
- Да.
- Почему вы мне раньше не сказали об этом?
- Потому что мы пытались это от всех скрыть.
- Но кто-то открыл ваш секрет. Кто-то ведь вас шантажирует.
- С чего вы взяли?
- Это не имеет значения. Отвечайте.
Указательным пальцем она стала водить по ручке кресла, точно также, как делала это в кабинете Мейсона.
- Теперь, после смерти дяди, не играет роли - замужем я или нет, не так ли?
Он холодно посмотрел на нее.
- Насколько я помню, ваш дядя, в соответствии с завещанием, мог, на свое усмотрение, передать деньги в благотворительные учреждения, если вы выйдете замуж до достижения вами двадцатипятилетнего возраста.
- Но в случае его смерти управление имуществом, осуществляемое доверенным лицом, прекращается, не так ли?
- Да, доверенное лицо больше им не управляет.
- В таком случае, если он больше не может действовать на свое усмотрение, то замужем я или нет, роли не играет?
- На первый взгляд, я бы именно так интерпретировал бы завещание, заявил Мейсон.
Она с облегчением вздохнула.
- Тогда не имеет значения, пытался меня кто-то шантажировать или нет.
Глаза Мейсона впились в лицо девушки, словно пытались сорвать с нее маску и проникнуть вглубь ее души.
- Я бы не стал делать никаких комментариев по этому вопросу, милая леди, - заметил Мейсон.
- Почему?
- Потому что если полиция вдруг откуда-то прослышит про подобную теорию, то они решат, что это идеальный мотив для убийства.