Страница 30 из 66
В конце концов Беовульфу надоело слушать рыцарский гомон, и он, грузно поднявшись из-за стола, взревел на всю залу:
- Господа, ну давайте уже что-то решать! A то мы тут до ночи без толку пробазарим! - И хозяин, бухнувшись в кресло, налил себе полный кубок вина.
В наступившей тишине со своего места в дальнем конце стола поднялся Флориан.
- Думаю, всем нам следует отдать должное почтенному хозяину, - негромко заговорил сей славный рыцарь. - Ни в коей мере не желаю поставить под сомнения его благие намерения, - Флориан церемонно поклонился в сторону Беовульфа, - однако не стоят ли за всем этим некие иные силы, которые желают использовать нас отнюдь не ради восстановления попранной справедливости, а с какими-то иными целями?
- Правильно! - раздались голоса сторонников Флориана. - Не верьте Беовульфу! Он только ради себя старается!
Хозяин хотел было что-то возразить, но лишь обреченно махнул рукой.
- Да уж, с такой публикой каши не сваришь, - тихо сказала ему Надя.
- Чувствую, опять придется самим, - ответил хозяин. - Вот дождемся Гренделя с боярином Василием...
Но тут поднялся председательствующий Зигфрид. Публика уважительно притихла.
- Друзья мои, славные рыцари, - неспешно заговорил он, поглаживая длинную седую бороду, - не думал я, что доживу до такого позора, когда нашего короля свергнут с законного престола. И кто? - возвысил голос Зигфрид. Какие-то наемники каких-то вурдалаков! Вдвойне позорно, что мы с вами терпим такое поругание и даже в столь трудное время не можем отложить в сторону свои распри и выступить едино за поруганную справедливость. Или нет более рыцарей в нашем славном королевстве?! - C этими словами Зигфрид опустился рядом с Беовульфом, который умиленно утирал глаза краешком рукава. Другие рыцари также избегали глядеть друг на друга - им было совестно. Казалось, еще мгновение - и единство будет достигнуто, но тут неспеша поднялся Сигизмунд, которого хозяин прочил в женихи дочке Фомы.
- Полностью с вами согласен, мой достопочтеннейший Зигфрид, - медленно заговорил Сигизмунд, - но пока что все, о чем мы тут речь ведем - это только лишь отвлеченные мудрствования. Да-да, - повысил он голос, так как собрание глухо зароптало, - мы тут рассуждаем, как восстановить справедливую власть, а где она? Король Александр исчез неведомо куда, и мы не знаем, жив ли он.
Беовульф было рванулся с места, но Надя его незаметно удержала:
- Погодите, еще не время.
A Сигизмунд продолжал:
- Дай бог, конечно, чтобы Его Величество был жив и здоров, но что делать, если его уже нет? Не Виктору же на верность присягать!
- Долой Виктора! - чуть не в голос завопило собрание.
- A если не Александр и не Виктор, то кто же? - продолжал оратор, когда крики стихли. - Придется выбирать нового короля. И тогда главный соискатель - это тот, кто собрал нас воедино и освободил Новую Ютландию от захватчиков. То есть наш глубокоуважаемый господин Беовульф!
- Слава Беовульфу! Беовульфа на престол! - закричали несколько рыцарей, толком не понявших, к чему клонил Сигизмунд.
Хозяин резко поднялся с кресла:
- Господа, зачем вы мне приписываете то, о чем я вовсе никогда не помышлял? Вот уж действительно, хочешь раз в жизни доброе дело сделать, а тебя еще за это обгадят... - И Беовульф в оскорбленных чувствах выбежал из залы, громко топая сапожищами.
- Довели человека, - вздохнул Зигфрид.
И тут Надя не выдержала. Она сорвала со стены какой-то полузаржавевший меч и решительно вскочила на стол.
- Что вы делаете, сударыня! - попытался ее остановить Зигфрид, но остановить Чаликову было уже невозможно.
- Да что же это такое, - начала она сумбурную, но страстную речь, - вашу Родину, вашу Мать отдали на поругание гнусным упырям и подлым вурдалакам, а вы тут, как старые бабы, выясняете, кто главнее и знатнее! Да вы должны благодарны быть тому, кто пытается поднять вас на справедливое дело. Прав Зигфрид - не рыцари вы, а тряпки, подстилка для наемников!
Менее всего ожидали доблестные рыцари услышать такие горькие, но, увы, справедливые слова от этой хрупкой на вид девушки.
- Нет, мы не тряпки! - выкрикнул Фома. - И мы докажем это! Докажем!
В порыве чувств рыцари повскакали с мест и повалили к столу, где, опершись на меч, стояла Надя. Они с глубоким почтением целовали ей подол платья и клялись исполнить свой долг до конца.
И тут со стороны входных дверей раздалось знакомое покашливание.
- Вот он, ваш король! - воскликнула Надя. - Он поведет вас на борьбу за справедливость!..
И действительно, в проеме двери стояли Беовульф и король Александр. И хоть Его Величество был не в белом, как мечтал хозяин замка, а в темном одеянии, но все равно его появление вызвало у рыцарей целую бурю восторга. A когда буря немного улеглась, король сел за хозяйский столик рядом с Надей и совершенно будничным голосом произнес:
- Спасибо вам, о мои рыцари, за столь теплый прием. Как я понимаю, вы чего-то ждете от меня?
- Ну конечно, Ваше Величество! - взревел Беовульф, который все еще стоял у двери, с умилением созерцая короля и рыцарей. - Ведите нас в наступление!
- Увы, - вздохнул Александр, - я ничего не смыслю в военных делах. И потому я решил созвать совет, куда войдут наиболее влиятельные и искушенные в боях рыцари. Разумеется, вы, дорогой Беовульф. И вы, почтеннейший Зигфрид. И вы, дон Альфонсо. - Король поискал кого-то глазами. - Флориан, вы здесь?
Флориан поднялся:
- Благодарю Ваше Величество за высокое доверие, но я не чувствую себя достойным войти в военный совет.
- Ну, как знаете, - не стал особо настаивать Александр.
- Если я понадоблюсь, то буду в корчме. - Флориан встал из-за стола и, церемонно поклонившись, покинул залу. За ним последовали несколько его сторонников.
- Прекрасный человек, - вздохнул Александр вослед Флориану, - но его гордыня не знает предела.
- Друзья мои, - радостно загудел Беовульф, - делами займемся завтра. A сейчас приглашаю вас на праздничный пир. И хоть угощение у меня самое скромное, зато вина - хоть залейся!
И, подойдя к столику, радушный хозяин собственноручно наполнил кубки Александру, Зигфриду и Надежде.
***
Обстановка за ужином была совершенно унылая: Анна Сергеевна, по обычаю, тихо злобствовала; Каширский пытался читать лекцию о вкусной и здоровой пище, но успеха у сотрапезников не имел; Петрович, как всегда, больше налегал на выпивку, опасно пренебрегая закуской. Длиннорукий же рассказывал Виктору о безрадостных событиях уходящего дня: