Страница 15 из 66
- A? Что? - обернулся он. - A я тут стихи сочиняю... - И поэт нараспев прочитал:
- Уж нет ни боли, ни тревоги
В душе, исполненной тоски.
Мы разошлись, как две дороги,
Не слившись, будто две реки...
- Это он все о той змеюке, о госпоже Глухаревой, - вполголоса пояснил Беовульф, украдкой смахнув сентиментальную рыцарскую слезу. - Все никак не забудет ее, бедняга.
- Господин Грендель, мне вновь нужна ваша помощь, - заговорил Василий, когда поэт дочитал свой новый шедевр.
- Да-да, я все слышал, - откликнулся Грендель. - Ну что же, сходим. Прямо с утра и отправимся.
A Беовульф тем временем развертывал перед Александром грандиозную картину:
- Представляете, Ваше Величество, собираются здесь, в этой самой зале, все наши благородные рыцари - ну, как всегда, свары, старые дрязги, никто друг друга слушать, конечно, не хочет. И тут распахиваются вон те двери, и въезжаете вы на белом коне и говорите: "Друзья мои, доблестные рыцари, отложите в сторону свои разномыслия, и вперед за свободу!". И все как один преклоняют колена и, целуя свои булатные мечи, отвечают: "Веди нас, наш славный и законный король, на грозную битву за справедливое дело!"
- Ну, насчет белого коня это уж как-то немного слишком, - с сомнением покачал головой Александр. - Я ж не Калигула все-таки.
- Ну ладно, можно и без белого коня, - нехотя согласился Беовульф. Тогда так: открывается дверь, и на пороге вы - весь в белом... - Беовульф аж сладко зажмурился, представляя себе в подробностях сию восхитительную мизансцену.
***
Уже начало смеркаться, когда черная карета, запряженная рысаками, прогрохотала по каменному мосту и, миновав мощные ворота Белопущенского кремля, остановилась перед входом в Военный приказ. Подскочившие стрельцы с низкими поклонами отворили дверцу, и из кареты вышла высокая светловолосая дама в темном платье. A уже на крыльце ее лично приветствовал воевода Селифан:
- O, Анна Сергеевна, вы приехали! - Воевода церемонно поклонился и в порыве чувств даже поцеловал даме ручку. - A мы вас так ждали... Барон Альберт готов побеседовать с вами хоть сей миг.
- Ну что ж, побеседуем, - процедила Анна Сергеевна, и Селифан повел гостью в сторону мрачного серого здания, где на втором этаже располагался кабинет князя Григория, ныне занимаемый бароном Альбертом.
Кучер щелкнул кнутом, и лошадки зацокали в сторону каретного амбара. И никто даже не заметил, как из кареты выскочило какое-то маленькое существо.
- Эх-ма, совсем растрясло в дороге, - бормотал необычный пассажир, быстро семеня по каменной площадке перед Приказом, - то ли дело у бабки на печке... - И с этими словами он юркнул под крыльцо.
В это время Анна Сергеевна и Селифан неспеша шли по территории кремля.
- A я ведь, как вы понимаете, не просто так сюда приехала, - говорила госпожа Глухарева, - а со вполне определенными целями.
- Догадываюсь, - вздохнул воевода. - Поверьте, Анна Сергеевна, я целиком на вашей стороне, но от меня мало что зависит.
- Так делайте же что-нибудь! - повысила голос Глухарева. - A то заварили всю эту кашу, и в сторону, а Виктора оставили на произвол судьбы. Или, вернее, на произвол этих мерзавцев Беовульфа и боярина Василия. Тогда уж не стоило и начинать!
- Да я уж говорил барону, - безнадежно пожал плечами Селифан, - а он словно и не слышит.
- Не слышит, говорите? - прошипела Анна Сергеевна. - Ну так я сама с ним поговорю. Уж меня-то он услышит!
- Ну, только вы не очень-то усердствуйте, - охладил Селифан пыл дорогой гостьи. И, остановившись под облетевшей осиной, надолго задумался. Глухарева ждала, брезгливо поглядывая на охранников, которые торчали чуть не на каждом шагу. - Кажется, я догадался, как можно воздействовать на Альберта, - наконец заговорил воевода. - Только вы, Анна Сергеевна, ни во что не вмешивайтесь.
- Попытаюсь, - выдавила из себя Анна Сергеевна. И так резво двинулась вперед, что воевода едва за нею поспевал.
- Погодите, - бормотал он, - я уж не мальчик. Пятьсот годков без малого, как-никак...
Барон Альберт при виде входящей в кабинет Анны Сергеевны был сама любезность:
- Ах, дорогая моя, как я рад вас видеть! Хорошо ли доехали?
- Премерзко, - бросила Анна Сергеевна. - И я вообще предпочла бы сюда не ездить!
- Ну что вы, Анна Сергеевна, - расплылся в радостной улыбочке Альберт, ведь вы же знаете, как мы вам завсегда рады! Вы для всех наших начинаний как соль, необходимая в любом кушанье.
Благосклонно выслушав сей сомнительный комплимент, Глухарева хотела уже приступить к делу, но ее опередил Селифан:
- Видишь ли, Альберт, положение в Мухоморье тревожит не только Анну Сергеевну, но и лично меня. Я уверен, что и ты всполошился бы, если бы узнал истинное положение вещей!
- Я прекрасно знаю истинное положение вещей, - холодно ответил барон. Мой тайный приказ работает без сбоев. И поверь мне, Селифан, когда возникнет надобность, я приму все надлежащие меры.
Анна Сергеевна уже раскрыла было свой симпатичный ротик, чтобы высказать все, что она думает о надлежащих мерах, но Селифан поспешно заговорил сам:
- Насчет тайного приказа, ты извини, конечно, барон, но и он порою дает сбои. Это ведь именно он допустил гибель, - Селифан непритворно вздохнул, - нашего дорогого князя Григория. A ведомо ли твоему тайному приказу, о чем мне намедни рассказывал купец Авелат?
- Неведомо, - буркнул Альберт.
- Авелат как раз прибыл из Новой Ютландии, где проездом гостил у нашего злейшего врага Беовульфа. И передал мне дословно то, что говорил ему за чаркой вина этот изверг.
- Ну и что же? - без особого интереса спросил барон. - Впрочем, догадываюсь...
- Он говорил, что после гибели князя Григория все эти вурдалаки, Альберт и его семиупырщина, дрожат, как осиновый лист, и с содроганием своих мелких душонок ждут, когда доблестный рыцарь Беовульф со своими друзьями нагрянет в Белую Пущу и собственноручно изрубит их в капусту.
Все это было истинная правда, и Альберт мог бы при случае удостовериться у самого Авелата, что такой разговор действительно имел место. A Селифан передавал его барону в подробностях по той причине, что зная Альберта многие годы, ведал и некоторые струнки его души, на которых при случае можно было бы сыграть.