Страница 1 из 29
ЕЛИЗАВЕТА АБАРИНОВА-КОЖУХОВА
ДВЕРЬ В ПРЕИСПОДНЮЮ
***
ЧАСТЬ ВТОРАЯ ТАЙНЫ СТАРОЙ УСАДЬБЫ
***
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Небо дышало осенью, но солнышко блистало почти по-летнему, хотя и явственно отдавало октябрьским холодком. По Кислоярско-Прилаптийскому шоссе, также именуемому Северным трактом, резво катился "Запорожец" белой окраски, капот которого почему-то был украшен огромной эмблемой "Мерседеса". Видимо, по этой причине хозяин автомобиля, Александр Мешковский, очень обижался на своих знакомых и на автоинспекторов, когда те называли его машину "Запорожцем", сам же именовал ее исключительно "Мерседесом" и даже всерьез подумывал, чтобы сзади пририсовать масляной краской число "600".
Не всегда успешно объезжая многочисленные ямы и колдобины, господин Мешковский разглагольствовал о своей нелегкой работе рекламного менеджера, совсем не заботясь о том, слушают ли его пассажиры, сидящие на заднем сидении:
- На днях я открываю офис, а через неделю собираюсь лететь в Сан-Франциско, где у меня заявлена немаловажная репрезентация. И если она пройдет успешно, то я перенесу свою деятельность на Африканский континент - ко мне поступили заманчивые предложения из Кот д'Ивуара и Буркина-Фассо. А вообще-то моя заветная мечта - поселиться в Вене, но сначала нужно забронировать место на приличном кладбище, поскольку я отнюдь не хочу, чтобы меня предали земле столь же нелицеприятного, как великого Моцарта...
Пассажиры, а именно московская журналистка Надежда Чаликова и ее Кислоярский коллега, сотрудник ряда тяготеющих к "желтой прессе" газет Ник Свинтусов, догадывались, что Мешковский имеет такое же отношение к рекламному бизнесу, как его автомобиль - к "Мерседесу", но вежливо слушали и даже сочувственно кивали. Они уже знали, что любое возражение Александр принимал очень близко к сердцу - тут же бросал руль, начинал горячиться и жестикулировать, напрочь забывая о том, что делается на дороге.
Между тем с каждым километром вид за окном становился все более печальным и запущенным - заросшие густым бурьяном бывшие колхозные поля перемежались подернутыми осенью перелесками, из-за которых прохладный ветерок доносил запах торфяных болот.
В отличие от Свинтусова, Надя уже не впервые ездила по этому шоссе и знала, что через пару километров должна показаться деревушка Заболотье, а если проехать еще дальше, то с дороги можно будет увидать пригорок, увенчанный двумя каменными столбами - так называемое Горохово городище, или Холм Демонов, который суеверные люди предпочитали обходить стороной, ибо там, по преданиям, обитает всяческая нечисть. И лишь очень немногие ведали, что этот неприметный с виду холм представляет собою своего рода "окно", через которое можно попасть в "параллельный мир" - в Царь-Город, соответствующий Кислоярску, в Белую Пущу и даже в королевство Новая Ютландия. Однако "Мерседес" Мешковского, разумеется, держал путь в несколько ином направлении.
Сбавив скорость перед примыкавшей к шоссе проселочной дорогой, в начале которой стоял покосившийся столбик со знаком "тупик", господин Мешковский повернул именно туда.
- Непосвященные пускай себе и дальше пребывают в приятном неведении, будто бы эта дорога теряется среди болот, - подмигнул Александр своим спутникам, - но мы-то с вами знаем, что на самом деле она ведет в Покровские Ворота.
Собственно говоря, усадьба со столь необычным названием и была конечной целью путешествия: Мешковский туда ехал в качестве давнего приятеля ее владельца, а Чаликова и Свинтусов - для того, чтобы поведать миру в лице своих читателей о том, как идет жизнь в старинном дворянском гнезде, недавно возвращенном законному наследнику.
- Усадьба принадлежала баронам Покровским еще чуть ни не с восемнадцатого века, - вещал Мешковский, - но при советской власти там, как водится, располагалось правление колхоза. И вот недавно кандидат наук баронесса Хелен фон Ачкасофф, роясь в своих любимых исторических, извините за выражение, анналах, извлекла из них документы, неоспоримо свидетельствующие о принадлежности поэта Ивана Покровского к тем самым баронам Покровским, и после некоторых проволочек судебного характера он вступил в права законного владельца. Так сказать, поместье было реституировано. - Последнее слово господин Мешковский произнес с особым шармом - ему вообще безумно нравились такие мудреные словечки, как "реституция", "репрезентация", "менеджер" и "Кот д'Ивуар", которые он употреблял беспрестанно, даже не задумываясь об их истинном значении.
- И что же, господин Покровский живет в своей усадьбе совсем один? спросил Ник Свинтусов, доставая из-за пазухи журналистский блокнот.
- Отнюдь, - тут же откликнулся Мешковский. - Кроме Покровского, там еще с прежних времен проживает некая супружеская пара, Семен Борисович и Татьяна Петровна Белогорские. Очень милые и симпатичные люди. Татьяна Петровна служит кем-то вроде экономки, а Семен Борисыч ветеринар-зоотехник, однако по совместительству он был еще и домашним врачом у директора совхоза. И знаете, Ваня Покровский оказался настолько любезен, что разрешил Белогорским остаться в усадьбе. И даже квартплаты с них не берет - редкого бескорыстия человек!
"Это уже неплохо", - отметила про себя Чаликова, у которой в этой поездке были свои, особые цели, о коих она пока предпочитала не распространяться. Но сообщение Мешковского о бескорыстии хозяина Покровских Ворот настраивало ее скорее оптимистично - ведь именно такую черту характера должен был иметь Иван-царевич, призванный освободить из двухвекового плена княжну Марфу.
Свинтусов же, несмотря на жуткую тряску по колдобинам, занес в блокнот первую запись: "Подтверждаются самые фантастические слухи о весьма своеобразном образе жизни наших новоявленных аристократов. К примеру, так называемый барон Иван Покровский сожительствует не только с женой ветеринара, но и с самим ветеринаром и даже с его пациентами".
Тут Чаликова заметила легкий дымок, а чуть позже и его источник - труба на крыше невысокого домика слева, чуть вдали от дороги. Хибарка стояла на краю пожелтевшей поляны, а сразу за нею чернел еловый лес.