Страница 5 из 6
— Астрологический прогноз как компромат? — несколько удивился детектив. — Ну что ж, это даже интересно…
— Тут подчеркнуты три знака зодиака, — пояснила Надя. — Водолей, Рыбы и Телец. Водолеем является Кассирова, Рыбами была покойная Жоржетта Мешковская, а Тельцом — Марианна Костяникина. — И Надя с выражением зачитала: — «Водолей. День для вас счастливый, вы неожиданно разбогатеете, но сумейте правильно распорядиться свалившимся на вас богатством — вложите его во что-то духовное, возвышенное». Например, в издание своего поэтического сборника, — добавила Надя уже от себя. — «Рыбы. Повышенная возбудимость и доверчивость заставят вас поверить в чужие наветы. Телец. Опасайтесь высокой женщины в розовом платье — она может роковым образом изменить всю вашу судьбу». Ну, господин Дубов, что вы на это скажете?
— A что тут сказать? Вообще-то я в гороскопы не верю, хотя чисто теоретически и допускаю, что звезды могут оказывать некоторое влияние на общий ход событий. Но не до такой же степени, чтобы определять цвет платья!
— Совершенно верно, — кивнула Надя. — И цвет платья, и все остальное определила сама Софья Кассирова. Мне, знаете, по роду занятий частенько приходится иметь дело с разного рода доморощенными гениями. И я заметила одну общую особенность — почти все уверены, что любой бред, ими написанный, содержит некое высшее, тайное, если хотите — сакральное значение и имеет пророческий характер. Так что я не сомневаюсь — когда Кассирова составляла этот прогноз, то была уверена, что он каким-то мистическим образом поможет осуществить ее злодейские планы.
— Может, вы и правы, Наденька, — кивнул Дубов, — но это опять лишь домыслы, не скрепленные фактами. И даже если наши подозрения насчет Софьи Кассировой имеют под собой почву, то я не представляю, как мы могли бы вывести ее на чистую воду.
— У меня возникла одна идея, — сказала Чаликова и что-то заговорщически зашептала Дубову на ухо, хотя в комнате они были одни.
— Кажется, я улавливаю ход ваших мыслей, — закивал Василий Николаевич. — Это, конечно, совершенно антинаучно с точки зрения классической криминалистики, но для пользы дела попробовать можно.
И вот наступило воскресенье. Дубов и Чаликова, одевшись соответственно во фрак и вечернее платье, отправились в Дом культуры имени Анны Карениной на презентацию поэтического сборника Софьи Кассировой «Любовь под пирамидами». Начало было назначено на шесть часов вечера, но уже в половине шестого в артистическом кафе крутилось довольно много народу — по большей части представители кислоярской творческой и околотворческой богемы, но не только: за одним из столиков скромно пил кофе инспектор Лиственицын в окружении двух человек в штатском, которых Дубов хорошо знал как милицейских оперативников. За другим столиком сама Софья Кассирова в элегантном зеленом с блестками платье продавала свой сборник по 80 сантимов за экземпляр, а за дополнительную плату ставила автограф.
Ровно в шесть часов погас верхний свет, и кафе погрузилось в интимный полумрак. Прожектор осветил импровизированную сцену, и в его луче возникла фигура председателя «Всемирной души».
— Господа! — обратился председатель к присутствующим. — Сегодня мы имеем счастье прикоснуться к высокому искусству, которым нас давно радует замечательная, я не побоюсь сказать — великая поэтесса Софья Кассирова. Мы давно ждали явления ее новой книги, и вот наконец имеем удивительную возможность увидеть ее воочию, во всей ее самости. И потому без лишних слов позвольте представить вам автора книги — госпожу Софью Кассирову!
В темном зале раздались нестройные аплодисменты, и к микрофону вышла сама виновница торжества с книгой, нежно прижатой к могучей груди. Ее платье, будто шкура крокодила в лунном свете, таинственно переливалась в лучах прожектора.
— Вы не представляете, господа, как я волнуюсь, — начала сольное выступление поэтесса. — Ведь это такой день в моей жизни… И еще я хочу сказать, что своими успехами обязана не только себе, но и моим друзьям, братьям и сестрам по искусству. И в столь торжественный момент не могу не вспомнить о своей незабвенной подруге, замечательной поэтессе Жоржетте Мешковской. Как жаль, что она не дожила до этого дня!..
— Если бы дожила, то этого дня просто не было бы, — шепнула Чаликова, наклонившись к уху Дубова. Тот кивнул. A Кассирова тем временем продолжала:
— И я хотела бы начать этот вечер со стихотворения, посвященного светлой памяти Жоржетты. — Поэтесса перевернула в книжке несколько листков и, придав лицу выражение вдохновенной скорби, начала чтение:
Вдруг Кассирова прервала чтение, и ее округлое лицо исказило выражение неизъяснимого ужаса. По проходу между столиками, слегка покачиваясь, в сторону сцены плыл призрак Жоржетты Мешковской в окровавленном розовом платье — медленно, но неотвратимо, как судьба.
Кассирова со страшным грохотом упала на пол прямо на сцене, а кровавый призрак, хладнокровно переступив через нее, занял место у микрофона.
— Ты потревожила мою тень, несчастная, — сказал призрак страшным потусторонним голосом, — и я явилась!
— Нет! Только не это! — возопила Кассирова, хватаясь за подол Жоржеттиного платья.
— Тогда облегчи свою грешную душу, — предложил призрак Мешковской, признайся перед всем миром, как ты убила и меня, и Марианну!
— Я все, все скажу! — кричала Софья, ползая по полу. — Только не смотри на меня так, я каменею от твоего мертвого взора!
— Ну ладно. — Призрак снял с подставки микрофон и бросил его Кассировой, а сам удалился вглубь сцены. Поэтесса попыталась встать, но, покачнувшись, вновь упала на сцену.