Страница 2 из 6
— Ну хорошо, госпожа Кассирова, — перебил ее Дубов, заметив, что Софья начинает рассказывать все по второму кругу. — Если что, я вам позвоню.
— Всегда рада помочь, — обмакнула глаза уже почти полностью мокрым платочком госпожа Кассирова.
Оставив Кассирову за хозяйку в офисе, Грымзин и Дубов вышли в коридор. Ни инспектора с помощниками, ни трупов в филиале «ГРЫМЗЕКС» a уже не было, лишь на полу красовались обведенные мелом позы, в которых застала смерть Мешковскую и Костяникину.
— Ну и как, Василий Николаич, есть шанс найти недостачу? — спросил банкир, когда они уселись на стулья, рядком стоящие вдоль стен в коридоре.
— Не хочу вас огорчать, Евгений Максимыч, но шансы невелики, — честно ответил сыщик. — Хотя я, конечно, постараюсь сделать все возможное.
— Но у вас есть версии?
— Есть вообще-то одна, но ее надо еще отработать. Дело могло обстоять так: Заведующая много раз брала из кассы незначительные суммы на развлечения со своей любовницей, но всякий раз возвращала. Однако возвращала не из своих денег, а брала взаймы где-то в другом месте. И вот сумма долга достигла тысячи восьмисот с чем-то долларов, и перед Костяникиной возникла вполне реальная перспектива позорного судебного процесса и долговой ямы. Тогда она взяла из кассы искомую сумму, вернула долг, а во избежание позора совершила самоубийство.
— Погодите, — перебил Грымзин, — какое самоубийство? Ведь ее застрелила Мешковская!
— Да, но это было замаскированное двойное самоубийство, — уверенно заявил Дубов. — Мешковская чувствовала свою вину, ведь это она толкнула Костяникину на растрату. И когда она узнала о намерениях своей возлюбленной, то решила пойти с ней до конца. Мне запомнилась фраза Кассировой: «Неужели они не могли решать свои любовно-треугольные вопросы в другом месте?». Так вот, место и время были выбраны преднамеренно, а их перебранка относительно чьей-то неверности носила чисто театральный характер. Банальное самоубийство по причине растраты банковских денег они облекли в мелодраматическую форму убийства на почве ревности. И если моя версия верна, то плакали ваши денежки. Так что мой вам совет — примите ту версию, в которой нас пытались убедить Мешковская и Костяникина, тем более что ее придерживается и инспектор Лиственицын.
— Да, вы правы, — подумав, сказал банкир. — Пусть уж лучше так, чем если все узнают, что у меня в банке такие растратчики. — И, еще подумав, добавил: — Были.
Прошел месяц. Позади остались и леденящие душу заметки падких до сенсации газет о страшном происшествии в филиале банка «ГРЫМЗЕКС», и роскошные похороны, устроенные явно с рекламной целью господином Грымзиным, и обличительные стихи пролетарского поэта Феликса Алина о том, к чему приводит увлечение лесбийской любовью в ущерб классовой борьбе за интересы трудящихся. Другие дела и другие сенсации отодвинули двойное самоубийство на второй, а затем и на третий план общественной жизни Кислоярска.
Новые происшествия заняли и детектива Дубова, в частности — приезд в Кислоярск его давней и хорошей подруги, журналистки Надежды Чаликовой, с коей Великого Сыщика связывали не только личные отношения, но и совместное участие в опасных и увлекательных расследованиях.
И вот однажды утром, профессионально просматривая Кислоярскую прессу, Чаликова наткнулась в одной из газет на занятное объявление, каковое тут же зачитала вслух:
— «В воскресенье в Доме культуры имени Анны Карениной состоится презентация поэтического сборника Софьи Кассировой „Любовь под пирамидами“, вышедшего в издательстве „Буревестник“. Начало в шесть вечера, вход свободный». Вася, сходим?
— Знаете, Наденька, вы, конечно, можете сходить, но меня туда совсем не тянет, — откликнулся из туалетной комнаты Василий, старательно скобливший в это время лицо «Жилеттом». — Тем более, что имя Софьи Кассировой у меня ассоциируется не столько с поэзией, сколько с одним темным делом.
— C каким? — тут же заинтересовалась Надя. — Васенька, ну расскажите пожалуйста!
— Что ж, с удовольствием. — И Василий Николаевич, оторвавшись от утреннего туалета, рассказал Наде во всех известных ему подробностях о происшествии в филиале, не скрывая и своей собственной версии. Журналистка слушала с огромным интересом — похоже, дело ее занимало всерьез.
— Вася, а вам не приходила в голову другая, более простая версия — что кассу под шумок могла грабануть кассирша Кассирова?
Вася встал как вкопанный, едва не уронив бритву:
— A об этом я и не подумал! Вообще-то я всегда подозревал, что от наших доморощенных поэтесс можно ждать чего угодно. — И Дубов, не откладывая, набрал домашний номер банкира Грымзина, при этом заляпав мыльной пеной трубку. — Евгений Максимыч? Это Дубов. Извините, что беспокою, но появился некоторый шанс вернуть часть ваших денег. Скажите, кто вам рекомендовал на работу Софью Кассирову? Ах да, ей вы сами предложили. A Марианну Георгиевну? Ах, вот оно что… Хорошо, обязательно буду. — Сыщик положил трубку. Оказывается, взять Костяникину на должность заведующей филиалом господину Грымзину посоветовала его супруга. Он пригласил меня сегодня на обед, после которого я смогу поговорить с Лидией Владимировной.
— A давайте вместо вас пойду я, — предложила Надя. — Побеседую с ней как женщина с женщиной, может быть, мне удастся больше узнать.
— Ну что ж, не возражаю, — ответил Василий. — Не сомневаюсь, что эту деликатную миссию вы выполните гораздо лучше, чем я. А кстати, чем это у нас телефон так заляпан?
Лидия Владимировна принимала Чаликову в собственном роскошном будуаре:
— Ах, госпожа Чаликова, значит, вы с Василием Николаевичем все-таки ищете эти пропавшие деньги? — говорила госпожа Грымзина, манерно поправляя на себе лиловый пеньюар. — Хоть бы вы их нашли, а то мой супруг совсем из-за них извелся. Бедняжка не ест, не спит — только о них думает!
— Лидия Владимировна, что вам известно о покойных Костяникиной и Мешковской? — сходу приступила к делу Надежда.
— Ну, с Жоржеттой я почти не была знакома, о ней вы можете расспросить ее брата-близнеца Александра. A с Марианной я знакома давно — еще с того времени, как она покончила с литературой и занялась бухгалтерией и банковским делом. Некоторое время работала в каком-то мелком банке, а когда он вылетел в трубу, то осталась не у дел. И вот когда Евгений Максимыч решил открыть новый филиал, я рекомендовала своему супругу принять ее на работу.
— A вы знали что-то о ее личной жизни? — допытывалась Надя. Действительно ли она изменяла Мешковской, а если да, то с кем?
— Боюсь, Надя, на этот вопрос ответить было бы не так легко, — немного призадумалась Лидия Владимировна. — Вообще-то Марианна мне признавалась, что она тайно влюблена в Грымзина и что другие мужчины ее не интересуют. Более того, она всегда брала пример с Евгения Максимыча — денег зря никогда не транжирила и была большой патриоткой «Грымзекса». И даже все свободные средства вкладывала в покупку акций нашего банка.
— Так что же — она любила вашего мужа, а жила с Жоржеттой? — удивилась Чаликова.
— Ну да, — подтвердила Лидия Владимировна. — Марианна не хотела разбивать наше семейное счастье, как она сама выражалась, и поэтому никаких поползновений в сторону моего супруга не делала, а о том, что можно вступить в любовные отношения с другим мужчиной, она и подумать не могла. Но поскольку природа все-таки берет свое, то она вступила в связь с Мешковской, хотя ее отношение к Жоржетте было, извините за подробности, чисто плотским.
— A Жоржетта?
— A Жоржетта полюбила ее всерьез и страшно ревновала, хотя, кажется, чаще всего совершенно без повода… A скажите, Наденька, что сейчас носят в Москве — макси или мини? — И беседа потекла в новом направлении. Надя, как могла, поддерживала ее и к прежней теме больше не возвращалась, так как уже узнала от Лидии Владимировны все, что должна была узнать.