Страница 94 из 163
ПИСЬМА ОБ ИРЛАНДИИ
По правде говоря, я собирался писать письма из Ирландии. Туда всего несколько часов пути; почему я туда не еду, мне самому не совсем понятно. Думаю, что в этом повинен ирландский вопрос.
Я спрашивал об Ирландии почти всех англичан, шотландцев, кимров[Кимры - древние обитатели Уэлса, народ кельтского происхождения.] и гэлов, с которыми встречался, допытывался, что именно следует смотреть в Ирландии и куда направить там свои стопы; мне кажется, эти расспросы были им почему-то неприятны. Мне советовали съездить лучше в Оксфорд, в Стретфорд на Авоне или на морские купанья.
От этого мое любопытство разгорелось еще больше.
- Поезжайте на север, - говорил мне один.
- Поезжайте на запад, - советовал другой без особенного энтузиазма.
- Поезжайте на юг, - уговаривал третий, - я там, правда, не был, но если вы непременно хотите ехать...
Вопрос. Мне хотелось бы посмотреть Ирландию, Что вы на это скажете?
Ответ. Ах-хе-хех-хе-хе-хе-ох-ох. Э?
Вопрос. Что вы сказали?
От вет. Датам не очень спокойно.
Вопрос. Разве так уж опасно?
Ответ. Ну, там, случается, и мосты взлетают на зоздух, а уж поезда...
Вопрос. Неужели каждый поезд?
Ответ (несколько неуверенный). Нет, зачем же каждый... Знаете что? Съездите-ка в Бельфаст. Там почти то же самое...
А мистер Шоу[Шоу Бернард. - С выдающимся английским драматургом Джорджем Бернардом Шоу (1856-1950) К. Чапек был близко знаком; Чапек восхищался критической остротой творчества Шоу. Он писал: "Наша эпоха нуждается в Шоу, который ее обличает и подымает на смех,, и долго еще будет нуждаться" ("Лидове новины", июль, 1936). Шоу высоко ценил творчество К. Чапека, чьи произведения уже в те годы были очень популярны в Англии.] посоветовал мне поехать лишь в одно местечко в Ирландии: это небольшой островок на юге; название его я забыл. Там, по его словам, народ вполне благонадежен. Жаль только, добавил мистер Шоу, что к этому островку невозможно пристать.
IV
Ладно, буду действовать на собственный страх.
Куплю какой-нибудь путеводитель по Ирландии, выберу несколько красивых мест и буду писать письма из Ирландии.
От самого Глазго я бегаю по всем книжным лавкам и покупаю путеводитель по Ирландии. Но книготорговцы вежливо качают головой; нет, у них нет никаких путеводителей по Ирландии. Есть путеводители по Корнуэлсу и Дюкери, по Сноудону и выставке в Уэмбли, но, к сожалению, ничего, абсолютно ничего об Ирландии. "Наши туда не ездят".
Отсюда до Ирландии несколько несчастных часов езды; но, скажите, стоит ли без всякой надобности срывать завесу со страшной тайны, скрывающей от меня эту страну? Лучше я всегда с радостью и умилением буду взирать на карту Ирландии: вот страна, с которой я не снял покрывала.
ОПЯТЬ В АНГЛИИ
ДАРТМУР
Ну, теперь я все видел: и горы, и озера, и море, и пастбища, и земли, подобные саду, не видел только одного - настоящего английского леса, потому что в Англии, так сказать, за деревьями леса не видно. И я соблазнился местом, которое на карте обозначено "Dartmoor Forest", то есть "Дартмурский лес"; кроме того, Дартмур, если я не ошибся, в истории литературы - место действия "Собаки Баскервиллей"["Собака Баскервиллец"- название детективной повести, английского писателя Конан Дойля (1859-1930) о сыщике Шерлоке Холмсе.]. Дорогой я взглянул на то место, откуда отправилась на "Остров Сокровищ" стивенсоновская "Эспаньола"; ["Эспаньола" - название корабля в романе английского писателя Роберта Льюиса Стивенсона (1850-1894) "Остров сокровищ".] это было в Бристоле, скорее всего у того моста, где стоял бриг, пахнущий апельсинами. Больше в Бристоле нет ничего примечательного, если не считать красивой церкви, в которой происходило какое-то молебствие, собора, где тоже совершалось богослужение с пением и проповедью и, наконец, старинного здания больницы, откуда я срисовал кариатиду-химеру с окладистой бородой; для Бристоля это достаточно любопытно.
В Эксетере меня захватило английское воскресенье, объединившееся с дождем. Воскресный день в Эксетере соблюдается так неукоснительно и так свято, что даже церкви закрыты, а что касается пищи телесной, то путешественник, пренебрегший холодным картофелем, вынужден ложиться спать с пустым желудком; не знаю, почему это доставляет такое удовольствие эксетерскому господу богу. В остальном Эксетер красивый городок с приятным тихим дождиком и старинными английскими домами, о которых речь будет ниже, а сейчас я тороплюсь в Дартмурский лес.
Дорога туда идет по живописно извивающемуся шоссе, по отлогим холмам, по тем заросшим кудрявой зеленью местам, где самые непроходимые живые изгороди, самые крупные овцы, самый густой плющ и боярышник и самые развесистые деревья, а хижины крыты самым толстым слоем соломы, какой я когдалибо видел. В Девоншире старое дерево твердо, как скала, и совершенно, как скульптура. Дальше идут длинные, голые, пустынные холмы без единого деревца; это и есть Дартмурский дремучий лес. Там и сям среди вереска одиноко торчат гранитные глыбы, напоминающие алтари каких-то великанов или допотопных ящеров. Это, к вашему сведению, "tors". Кое-где в вереске журчит красноватый ручеек, чернеет бездонный омут, ярко зеленеет трава на болоте; говорят, в этих местах может засосать всадника вместе с конем; проверить это я не мог, ибо коня у меня не было. Невысокие холмы заволакиваются пеленой; не знаю, облака ли спускаются так низко, или это испарения от вечно влажной земли; туманная сетка дождя окутывает край гранита и болот, тяжелые тучи висят над ним, в трагическом сумраке на минуту показываются пустыри, покрытые вереском, можжевельником и папоротником, - вот все, что осталось от непроходимого дремучего леса, росшего здесь когда-то.
Что это за свойство-у человека, - когда он видит такой край тоски и ужаса, у него перехватывает дыхание... Неужели это красиво?..
По горам, по долам, по горам, по долам зеленого Девона - между двумя рядами живых изгородей, разрезающих на квадраты обширный край, как благоуханные межи у нас, в Чехии, все время мимо старых деревьев, под мудрым взглядом пасущихся коров -" по горам, по долам еду я к рыжему побережью Девона.