Страница 77 из 163
И все же это -до мозга костей - немецкая страна, и в самом хорошем смысле слова: чистая, приветливая, пригожая и заботливая. Даже горы посыпаны здесь свежим снегом и повсюду оборудованы канатными дорогами и чистенькими гостиницами. Внизу, в долине, растет легонькое винцо, на каждой горушке- какой-нибудь замок, а люди - степенные и чистые, рассудительные и доброжелательные; женщины страшно зубасты, но иной раз удивительно красивы - они какие-то молочные. И поверьте мне, после путешествия по Италии особенно радостно снова глядеть в бледно-голубые родниковые глаза. В горах промышляют главным образом прекрасными видами: повсюду натыканы бельведеры, и можно взять напрокат бинокль. Водишь взглядом по снеговым полям, с приятным головокружением меришь грозный обрыв и иногда внизу встретишь настоящих туристов, которые только что взяли какую-нибудь высокую гору; у туристов мосластые коленки и полупудовые башмаки, разговаривают они подчеркнуто громко и носят на шапке альпийский цветок; женщины-туристки обычно имеют пятнистые, некрасивые лица и слишком широкие плечи.
Раз уж я заговорил о горах, то самое прекрасное здесь - следующее: аромат дерева, текучие воды и луга. О путник, ведь это как раз -го, чего тебе так не хватало там, внизу, - хотя ты, быть может, и не сознавал этого. Только теперь ты вспоминаешь, что за все время ты почти ни разу не ступил на деревянный пол -только по мертвым, холодным, каменным плитам ходил ты и ел на цинковых или мраморных столах, спал в медных постелях и дышал каменной пылью. Ведь вся античность - каменная и металлическая, в ней нет ничего деревянного; вся ее соль - в камне; я же родился в стране дерева и люблю его на взгляд и на ощупь, ибо это - материал почти живой, наивный и народный, готический, строгий, неантичный, домостроевский. Текучая вода - в ней опять-таки вся поэзия севера: мотив водяных и русалок в противовес мотиву сатиров. Непересыхающие реки, вечные речушки, ручейки и родники, и вы, тончайшие водяные ниточки - не равна ли ты морю, чистая, прелестная, живая вода? Ибо страшен вид высохших русел и безводных скал. "Благословенна будь, вода, святое творение", - написано в Сан-Марино на водопроводе: pia creatura - текучая водичка!
И лугов, настоящих лугов, тоже нет там, внизу; есть у них там виноградные лозы и тамаринды, оливы и пальмы и апельсиновые деревья, но лугов, густых, зеленых, шелковой муравы моего детства, - куда там!.. Разве только жесткие, с цепкими корнями кустики, обглоданные козами. Даже воробьев там нет, нет ни дроздов, ни трясогузок, ни жаворонков, ни щеглов, ни даже сверчков; чего-то не хватает, все время тебе чего-то не хватает в этой стране.
Но раз уж я забрался на эту сторону Тироля, надо же мне взглянуть на Госсензасс, Тускулум[Тускулум - древний город неподалеку от Рима, в окрестностях которого находилось множество вилл знатных римлян. Имеется в виду пребывание Ибсена в альпийском курортном местечке Госсензасс, где он часто проводил лето.] Ибсена.
Рассказывают -семь лет старый Ибсен ухаживал здесь за юной немкой. Эти годы записаны на мемориальной доске в отеле, и до сих дней живет в отеле девчушка, альпийская розочка, такая хорошенькая, что стоит добираться сюда только ради того, чтобы увидеть ее. А вокруг -леса ароматных деревьев, скошенные луга и гудящие воды; и дух Ибсена неустанно кружится над голубоглазой Тильдой. Все здесь уже так похоже, так похоже на север - и все же это еще последний предел новой Италии.
ПАРАЛИПОМЕНА
[Паралипомена- (означает "пропущено") название греческого перевода
двух книг Ветхого завета.]
Перечитав теперь мои итальянские письма, я преисполнился невыразимой печали и стыда; вижу, что не сказал почти ничего, да к тому же еще забыл упомянуть большинство интересных и превосходных вещей. Я, жалкий грешник, не обмолвился, скажем, о "Тайной Вечере" Леонардо["Тайная Вечеря" Леонадро - знаменитая работа одного из величайших итальянских художников Леонардо да Винчи (1452-1519)-роспись трапезной в монастыре Санта-Мариа делле Грацие в Милане.] в Милане; но рядом с ней есть амбит, а за ним - зал собрания капитула, или как он там называется, и в нем какой-то фратер расписал кресла каноников библейскими пейзажами; говорят, они безыскусны; наверное, именно поэтому они очаровательны; среди них есть настоящие японские миниатюры, чрезвычайно причудливые и нежные. Что же касается да Винчи идите, посмотрите в Амброзиане: это - дух настолько совершенный, что становится не по себе; но у художников его школы, например, в картинах некоего Салаино[Салаино Андреа (ок. 1480-1524) - итальянский художник, последователь Леонардо да Винчи. Ряд картин приписывается Салаино, но их авторство точно не установлено.], меня чуть ли не ужаснуло, - не знаю, как выразиться - нечто мягко-любовное, извращенно-сладостное в лицах персонажей. Есть выражения, которые не забудешь; у Боттичелли - это всегда озадаченное и унылое выражение человека, страдающего насморком, ибо его ангельские создания живут в райской прохладе; у персонажей Андреа дель Сарто[Андреа дель Сарто (1486-1531) - выдающийся итальянский живописец, представитель искусства Высокого Возрождения.] - мягкие, глубокие тени в глазных впадинах, отчего глаза приобретают выражение жгучее и скрытно-пытливое; у умбрийских художников - томная, кудрявая мягкость, подлинный salon de beaute[салон красоты (франц.).], в жилы посетителей которого Рафаэль[Рафаэль Санти (1483-1520)-великий итальянский художник, один из крупнейших мастеров итальянского искусства Возрождения. Родился в Умбрино и испытал воздействие культурной среды родного города, являвшегося одним из центров гумманизма. Зрелый период творчества Рафаэля связан с Римом, где он жил с 1508 года. Роспись парадных зал, так называемых станц Ватиканского дворца, и фрески на темы античной мифологии в вилле Фарнезина принадлежат к лучшим произведениям художника.] позднее влил более густой римской крови. Да, Рафаэль: вот князь среди художников, божественный счастливец, баловень муз, все, что хотите; надо вам видеть в Риме "Фарнезину" и "Станцы", чтобы поразиться, как это у него ловко выходит. Но он именно князь: вы никак не можете приблизиться к нему, и вам нравится, как он властвует во всей своей славе, однако спорить вы отправляетесь к Мнкеланджсло, который отнюдь не божествен, ибо он сверхчеловечен; настолько сверхчеловечен, что кажется угрюмым и страшным, и он никогда не благословит вас. Вас благословит Джотто, праведник среди художников, и фра Анджелико осенит вас крестным знамением; эти двое - самые набожные среди магистров, если только не говорить о более старших. И все же - одинаково прекрасны добродетели мира сего: великолепный интеллект Мантеньи прежде всего, и Синьорелли, Синьорелли! Боже, сделан так, чтобы я стал строгим и сильным, как он! И, однако, стоит мне закрыть глаза - и я вижу Мазаччо, больше никого. Говорю вам, до сих пор я не встречал еще душу более рассудительную и честную, чем у этого великого.