Страница 48 из 163
- Славно спрыснуло, - говорим мы.
- Славно, да мало. Надо бы еще.
- Надо бы, - отвечаем мы. - Но и это была благодать.
Через полчаса - опять дождь; падает длинными тонкими нитями. Настоящий, тихий, добрый дождь.
Беззвучный, широкий, урожайный. Уже не стремительный, хлещущий ливень, а чуть шелестящий, воздушный мирный дождик. Из твоих капель, тихая роса, ни одна не пропадет зря. Но тучи разошлись, и тонких нитей коснулись лучи солнца; нити разрываются, дождь проходит, и земля дышит теплой влагой.
- Вот это был настоящий майский дождь, - восторгаемся мы.-Теперь зелень славно распустятся.
- Еще чуть-чуть попрыскало бы - и довольно...
Солнце совсем овладело землей; от мокрой почвы подымаются знойные пары; тяжело дышать; душно, как в парнике. В одном углу небосклона снова темнеет, зной сильней, несколько тяжелых капель падает на землю, и откуда-то с другой стороны повеял ветер, напоенный дождевым холодком. В проволглом воздухе размаривает, как в горячей ванне. Вдыхаешь капли воды, шлепаешь по лужам, смотришь, как на небе собираются белые и серые клубы паров. Словно весь мир хочет тепло и мягко растаять в майском дожде.
- Надо бы еще дождичка, - говорим мы.
ИЮНЬ САДОВОДА
Июнь - главная пора сенокоса. Но, поскольку речь идет о нас, городских садоводах, пожалуйста, не воображайте, что мы в одно росистое утро, наклепав косу и расстегнувши на груди рубаху, пошли косить могучими свистящими взмахами искристую траву, распевая при этом народные песни. У нас это выглядит не совсем так. Прежде всего мы, садоводы, желаем иметь английский газон, зеленый, как бильярд, и густой, будто плотный ковер, газон безупречный, ничем не запятнанный, дерн мягкий, как бархат, лужок ровный, как стол. И вот еще весной мы замечаем, что этот английский газон состоит весь из каких-то лысин, одуванчиков, головок клевера, глины, мха да нескольких сухих, пожелтелых кустиков травы. Сначала надо это выполоть; мы садимся на корточки и выдергиваем весь негодный сорняк, оставляя за спиной землю, пустую, вытоптанную и до того голую, словно на ней плясали каменщики или целое стадо зебр. Потом заливаем все это водой и предоставляем ему трескаться на солнце; а затем решаем, что надо бы всетаки выкосить.
Неопытный садовод, приняв такое решение, отправляется на ближайшую окраину, и на общипанной, голой меже находит там старуху с тощей козой, объедающей куст боярышника или сетку вокруг теннисной площадки.
- Бабушка,- приветливо говорит садовод, -не надо ли вам отличной травки для вашей козочки? У меня можно накосить сколько угодно.
- А сколько заплатите? - спрашивает старушка после некоторого раздумья.
- Двадцать крон,отвечает садовод и возвращается домой - ждать старушку с козой и серпом. Но старушка не приходит.
Тогда садовод покупает серп, брусок и объявляет, что больше не станет никого просить, а сожнет всю траву сам. Но то ли серп слишком тупой, то ли трава в городе слишком жесткая, то ли еще что - только серп ее не берет. Приходится взять каждую травинку за кончик и, потянув изо всех сил, полоснуть внизу серпом, причем ио большей части вырываешь ее с корешком. С помощью обыкновенных ножниц дело идет гораздо быстрей. Когда садовод, наконец, по мере сил выстриг, обкарнал и выщипал место, предназначенное для газона, у него набралась небольшая копенка сена. И вот он опять идет искать старушку с козой.
- Бабушка, - говорит он медовым голосом, - не возьмете ли вы у меня корзину сена для вашей козочки? Сено хорошее, чистое...
- А сколько вы мне заплатите?-спрашивает старушка после долгого размышления.
- Десять крон, - объявляет садовод и бежит домой- ждать, когда старушка придет за сеном. Просто жалко ведь выбрасывать такое прекрасное сено!
В конце концов сено соглашается вывезти мусорщик, но требует за это крону.
- Понимаете, хозяин: не имеем мы права такие вещи на телегу брать...
Более опытный садовод сразу покупает себе косилку. Это такая штука на колесиках, тарахтит, как пулемет, и когда водишь ею по траве, стебелечки так и летят. Доложу вам: ну, просто одно удовольствие.
Стоит такой машинке появиться в доме, как все члены семьи - от деда до внука - начинают спорить, кому косить. Ведь как славно!
Знай себе стрекочет да режет буйную траву...
- Погодитe, - говорит садовод, - я вам покажу, как этo делается.
И давай возить ею по газону с торжественным видом механика и пахаря одновременно.
- Дай теперь мне, - пристает другой член семьи.
- Еще разок пройдусь, - отстаивает свои права садовод и двигается дальше, стрекочет и косит так, что трава летит во все стороны.
Это - первый, торжественный сенокос!
- Послушай, - говорит через некоторое время садовод другому члену семьи. - Ты не хочешь взять машинку и немножко покосить? Очень приятная работа.
- Я знаю, - отвечает тот без энтузиазма. - Да мне сегодня некогда.
Как известно, пора сенокоса - период гроз. Вот уже несколько дней, как многие признаки на небе и на земле говорят о надвигающейся грозе! Жара нестерпимая, какая-то яростная, земля трескается, собаки пахнут псиной; хозяин озабоченно поглядывает на небо и думает: "Пора бы дождю!" После этого появляются так называемые зловещие тучи, и бешеный вихрь, поднявшись, гонит перед собой пыль, шляпы, сорванные листья. Тут садовод с развевающимися волосами кидается в сад - не для того, чтобы, подобно романтическому поэту, вступить в единоборство со стихиями, а для того, чтобы привязать все, что треплет ветер, убрать инструменты, стулья и вообще принять меры предосторожности против стихийного бедствия.
Пока он безуспешно пытается подвязать стебли дельфиниума, падают первые крупные жаркие капли, на минуту спирает дыхание и - трах! Вслед за ударом грома хлынул проливень.
Садовод бежит к дому и, остановившись на крыльце, с огорчением наблюдает, как мечется сад под ударами вихря и дождя. И в самую страшную минуту кидается, как герой, спасающий тонущего ребенка, - подвязать надломленную лилию. Господи, сколько воды! А тут еще зашуршали градины: прыгают по земле, уносятся мутными водяными потоками. И в сердце садовода тревога о клумбах вступает в борьбу с тем тайным восторгом, который вызывают в нас великие стихийные явления. Но вот гром становится глуше, бурный ливень сменяется холодным дождем, который тоже постепенно редеет. Садовод выбегает в прохладный сад, с отчаянием смотрит на занесенный песком газон, на поломанные ирисы и смятые куртины и, услышав первый свист дрозда, кричит через забор соседу: