Страница 123 из 163
Зеленый польдер среди каналов - и на нем белые овечки, кудрявые души праведников в зеленых райских лугах. Зеленый польдер среди каналов - и на нем черные свинки, хрюкающие в знак единодушия.
Зеленый польдер среди каналов - и на нем сотни и сотни кур. Либо мохнатые козы. И нигде ни одного человека: это и есть настоящая Голландия.
Только под вечер приплывет человек на лодочке, сядет на скамеечку и подоит величавых коров. Зазолотится небо на западе, где-то вдали прогудит пароход - и все; не закричит во весь голос пастух, не зазвенят колокольцы коров,возвращающихся в свой хлев, даже и человек, который их доит, не скажет "эй" или "но-о".
По каналу бесшумно скользит лодка, нагруженная бидонами с молоком; по шоссе катятся вереницы грузовиков с бидонами молока; и поезда с молочными, бидонами пыхтят, спешат к городам. Потом прекратится и это, и настанет полная тишина: ни собачонка не тявкнет, ни корова не замычит в хлеву, ни конь не стукнет копытом в перегородку своего стойла, - ничего; только где-то за горизонтом, за черными, немыми польдерами, где спят стада, маяки молча шарят во тьме щупальцами своих огней.
Это и есть настоящая Голландия.
OLD HOLLAND
[ Старая Голландия (голланд.). ]
Рядом с настоящей Голландией есть еще так называемая Старая Голландия; но прошу вас не путать: настоящая Голландия в значительной своей части старая; зато Старая Голландия по большей части не настоящая.
Есть, скажем, рыбацкие деревни, промышляющие не рыбой, а туристами и художниками (в особенности халтурщиками); в такой старинной деревне культивируют старинные дома, старинные суда, старинные народные костюмы и старинных рыбаков с бородой веночком и в широченных штанах. На острове Волендам мужчины культивируют самые широченные штаны и бараньи шапки, а женщины - полосатые юбки и крылатые чепцы; на острове Маркен люди добывают себе пропитание с помощью коротких широких штанов, пестрых жилетов и распущенных волос; за это они получают от государства пособия и продают деревянные башмаки, открытки, кружева и прочие сувениры туристам, которые приезжают на переполненных пароходиках, фотографируют старух и детей в старинных костюмах (полгульдена с персоны), вламываются в частные дома (вход свободный, продажа открыток), словом, все страшно романтично; жители говорят главным образом по-английски, по-французски и по-немецки.
Не хочу выдавать себя за тонко чувствующего человека, но мне было чуточку стыдно; меня как-то унижало, что эти люди продают себя чужеземным voyeurs[зевакам (франц.).]. Крадучись, отошел я в сторону, чтобы сфотографировать рыбачьи баркасы (на случай, если бы мне вздумалось когда-нибудь построить корабль моих грез); из одного баркаса выскочил разгневанный костюмированный рыбак и погнал меня метлой: "Никто не имеет права меня фотографировать, никто!" У меня полегчало на душе: хоть этот человек был настоящим.
Слышите, земляки, и нас ждет та же проблема: и нам хотелось бы хоть где-нибудь сохранить частицу народного своеобразия в костюмах и жилищах; и у нас высказывалась идея субсидировать фольклор как некий национальный заповедник. Мне будет жаль каждой исчезнувшей деревянной избы; каждой пары вышитых рукавчиков, которые перестанут носить; но не хотел бы я видеть Маркены и Волен - дамы в нашей Словакии! Это унизительно - и для фольклора и для людей.
Но есть еще старая Голландия, которая не кажется ни чучелом, ни наряженным манекеном; здесь еще бегают служаночки в зеландских чепцах; еще надевают, идя в поле, деревянные башмаки - не потому, что это фольклор, а потому, что деревянные башмаки - это, собственно говоря, маленькая лодочка, в которой удобно бродить по воде. Есть еше женские монастыри, дома призрения для бедняков и убежища для престарелых, какие рисовал Израэльс; [Израэльс Иосиф (1824-1911)-голландский художник, создавший скромные, проникнутые поэзией бытовые сцены, посвященные тяжелой жизни голландских тружеников.] нигде вы не увидите столько старых людей, как в Голландии, они сидят на всех лавочках, греются на ласковом солнышке, не оставленные в злом одиночестве старики. Это христианское внимание к старости - тоже подлинная старая Голландия.
Что касается национальной музыки, то она главным образом представлена гармоникой. Весьма полезный для здоровья музыкальный инструмент, поскольку чрезвычайно способствует развитию плечей.
НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ
Но если вы меня спросите, что мне понравилось в Голландии больше всего, то я скажу не задумываясь: жилища. И коровы. И порты. И Вермеер ван Дельфт.
И цветы. И грахты. И небосвод. Но раз я назвал жилища первыми, займемся жилищами.
Не знаю, каково положение женщины в Голландии, но полагаю, что (говоря профессиональным языком) - господствующее; ибо во всей Голландии царит чисто женская опрятность. Не думаю, что здесь все подчинено женскому обаянию, но мылу и щетке - безусловно. В Англии я удивился, как люди укрепляют свой дом - свою крепость - против улицы: решеткой, палисадником и еще завесой плюща. В Голландии я удивлялся еще больше тому, как люди соединяют дом и улицу: перед домом садик, ничем не огороженный, а широкие, протертые до блеска окна ничем не завешаны, чтобы каждый прохожий мог видеть благосостояние и образцовую жизнь семьи у домашнего очага.
Голландская улица - это, скорее, интерьер; это лишь общий для всех соседей коридор - вот почему она так чисто и тщательно убрана.
В Голландии строят не дома, а улицы; дома это уже нечто вроде внутренней обстановки. Это шкафы и шкафчики для расселения людей; с домов так же вытирают пыль, как с почтенной семейной мебели.
И когда вы зайдете в них - всюду вы увидите окна, широкие раздвихшые двери, чтобы расширить тесное пространство. А на стенах - пейзажи, словно окошечки, через которые видны боскеты и польдеры, мельницы и каналы. Черт возьми, да ведь это старый Кейп[ Кейп Альберт (1620-1691)-голландский художник-пейзажист, мастер световых эффектов.], а там - старый ван де Вельде;[ Ван де Вельде - имя трех известных голландских художников XVII века.] вот старинный фарфор из Дельфта, а это - ампирная оловянная посуда; да, дружище, тут не только старинные вещи, но и старинные семьи!