Страница 26 из 47
- Ты прав, брат, - тоскливо сообщил я Брендону. - Я люблю Дану.
- И что ты намерен делать?
- Ничего... То есть, я женюсь на Дейрдре.
- А любить будешь Дану?
- Я их обеих люблю. Глупо. Смешно. Горько. Но такова жизнь... увы! Я выбираю Дейрдру, а ты добивайся любви Даны. Надеюсь, ты будешь счастлив с ней.
Брендон медленно покачал головой.
- Ты совсем запутался, братец.
- Это уж точно, - согласился я. - Но могу поклясться, что...
Брат предостерегающе поднял руку и строго произнес:
- Не надо, Артур. Никаких клятв. Если ты соблазнишь Дану, мне будет больно. Но если при этом ты еще и нарушишь свою клятву, мне будет больно вдвойне.
От продолжения этого щекотливого разговора нас спасла Пенелопа. Она вихрем ворвалась в каюту, раскрасневшаяся то ли от холода снаружи, то ли от жары в камбузе, и, весело поприветствовав нас, принялась рыться в вещах.
- Обед готов? - поинтересовался я.
- Да ведь рано еще! Часа через два будет вам пир горой. Я втолковала коку и его помощнику, что и как нужно делать, теперь они сами справятся. Они, оказывается, вовсе не кретины, а просто неучи.
- Ты куда-то спешишь? - спросил Брендон.
- Ага, - коротко ответила моя дочь, забивая до отказа большущий чемодан платьями, юбками, брюками, блузками, шортами, халатами и прочими нарядами из богатой коллекции Бренды, включая даже ночные рубашки и нижнее белье.
- Судя по всему, - заметил я, - ты собираешься в длительное путешествие.
- Ах! - спохватилась Пенелопа и рывком захлопнула крышку чемодана. Простите... - Она растерянно моргнула. - Бренда попросила меня всего-навсего не слишком задерживаться, а я спешу, как на пожар.
Я ласково улыбнулся ей. Вообще-то суетливость трудно отнести к положительным качествам человека, но суетливость Пенелопы мне нравилась. Впрочем, не буду хитрить - мне нравилось в ней решительно все, даже ее чрезмерная мнительность, даже ее частые приступы меланхолии, чередующиеся с бурными всплесками активности.
- Ты уже разговаривала с Брендой?
- Только что. Она хочет познакомить меня со своими новыми подругами, Даной и Дейрдрой, - тут Пенелопа метнула на меня ревнивый взгляд. - А заодно решила устроить небольшую демонстрацию мод в узком кругу.
- Это в стиле Бренды, - усмехнулся брат. - Чуяло мое сердце уже тогда, когда она вертелась перед ними в своей пижаме...
Вдруг Пенелопа всплеснула руками и звонко рассмеялась, глядя на закутанного в одеяло Брендона.
- Ты и об этом знаешь? - спросил я, догадавшись о причине ее смеха.
- Да, знаю, - ответила она, всхлипывая; от избытка веселья у нее на глазах выступили слезы. - Бренда говорила, что, по словам Даны, Брендон выскочил из зеркальца, как чертик из табакерки, второпях позабыв прихватить с собой одежду.
- Неправда, - ворчливо возразил Брендон. - Берет-то я прихватил.
За этой репликой последовал новый взрыв смеха Пенелопы. Она была подозрительно беззаботна и жизнерадостна даже для своего активно-суетливого состояния. Это неспроста, подумал я и решил прозондировать почву.
- Бренда рассказывала тебе об Источнике?
- Да, вкратце.
- И что же ты думаешь?
У меня создалось такое впечатление, что Пенелопа вот-вот пустится в пляс, но затем она состроила серьезную мину и постаралась изобразить огорчение.
- Мне очень жаль, отец, правда. Я бы хотела стать твоей помощницей, но, боюсь, придется отложить это до лучших времен. К счастью, у тебя есть Брендон и Бренда, а я... Я, пожалуй, подожду.
- Ты боишься?
- Боюсь, но не Источника. - Она опустила глаза и принялась расстегивать и застегивать пуговицы своей блузки. - Пойми, Артур, я еще молода и не готова... к тому, что за этим последует.
Я кивнул.
- Да, Пенни, я понимаю тебя. Ты еще не встретила своего Одиссея.
- А я ничего не понимаю, - подал голос Брендон. - Может, кто-то из вас соизволит объяснить мне, о чем идет речь?
- Пусть это сделает Артур, - сказала Пенелопа. - Я знаю об этом лишь в общих чертах, из слов Бренды. Тем более, мне пора уходить.
- Ну что ж, ступай, - ласково сказал я. - И передай девочкам привет.
- Непременно, отец.
- Пенни, - предупредил я. - Не забывай, что здесь я твой брат, а не отец. Не вздумай проговориться, особенно перед Дейрдрой.
- Хорошо, брат.
Пенелопа взяла чемодан, послала нам с Брендоном воздушный поцелуй и вошла в Тоннель.
- Насчет Одиссея ты ее хорошо поддел, - заметил Брендон, как только призрачный силуэт Пенелопы с чемоданом исчез. - Но какое отношение имеет к этому Источник?
- Самое непосредственное, - ответил я и прочел ему популярную лекцию о Вратах и Ключах, о возникновении контакта с материальным миром и обо всех его эротических последствиях. Под занавес я добавил: - Вам с Брендой повезло. Контакт между вами, похоже, не чреват половым влечением.
- Не "похоже", а точно. Мы настолько близки друг с другом, что наша физическая близость была бы подобна рукоблудию. А вот Пенни, бедняжка... Впрочем, как мне показалось, она не слишком огорчилась, скорее даже испытала облегчение.
Я согласно кивнул.
- Для Пенелопы это удобный предлог отложить знакомство с Источником на неопределенное время. Видимо, Бренда была права.
- Относительно чего?
- Пенелопу пугает само могущество Источника. А страх перед возможным влечением к мужчине, я думаю, фактор второстепенного порядка.
- Но и это не стоит сбрасывать со счетов, - возразил Брендон. - Как женщина, Пенни еще не созрела... гм, психологически не созрела. Во многом она самая настоящая девчонка и склонна относиться к мужчинам лишь как к друзьям. И уж тем более ее пугает перспектива впервые почувствовать себя настоящей женщиной в результате искусственного наваждения.
У меня непроизвольно сжались челюсти. Мне стало невыносимо больно, когда я представил малышку Пенни, мою доченьку, в объятиях мужчины. Что это - отцовский эгоизм?
- Типичное проявление отцовского эгоизма, - прокомментировал Брендон, глядя на меня с пониманием и сочувствием; он будто прочел мои мысли. - Мы, мужчины, очень странный народ, гораздо страннее женщин. Сыновья ревнуют матерей, братья - сестер, отцы - дочерей.
- Женщины порой тоже ревнуют своих отцов, братьев, сыновей, - заметил я.