Страница 21 из 43
«В старину, когда вешали, у смертников часто случался стояк.»
Номер сто пятьдесят девять.
По винтовой лестнице наверх поближе к свету. Здесь были две комнаты а-ля спальня и одна ванная комната. Оттуда доносился звук льющейся воды, там кто-то купался.
«В ужастиках считается хорошим тоном прибить кого-то в душе, только вряд ли ужас этого можно ощутить, пока кто-то, когда ты моешься, вдруг входит к тебе, такому беззащитному, и убивает тебя.»
Стройная фигура девушки выглядывала из-за занавески. Она не мылась уже, она всё слышала и теперь смотрела ему в лицо, стараясь разгадать загадку. Кричать бесполезно, если он прошёл сюда, то либо её предал её муж, либо он мёртв.
Он подпрыгнул и нанёс удар ей по ногам. В скользкой ванне сложно устоять; она упала. Он схватил душевую рукоять с льющейся оттуда водой, и врезал ей в глаз. От боли она закричала. Рукоять вошла в её рот, в горло. Вода лилась прямо в лёгкие, не давая дышать. Слёзы брызнули у неё из глаз, но она ничего не могла сделать. Номер сто шестьдесят.
«Надо снять девочек. Хотя, пускай ещё повисят.»
По завершении действия он снова вышел на улицу. Дальше по дороге направо был КПП с охранной будкой и шлагбаумом, а за ним была дорога через новостройки, куда он хотел направиться. Эти новые дома стали строить как продолжение города, застраивая пейзажные пустыри и свалки. Для этих целей они вырубили несколько гектар леса, всё разровняли, да и вообще осовременили территорию. Скоро на месте экологически чистого района как обычно будут магистрали и склады.
Это изменит вашу жизнь. Он зашёл в будку к охране чисто только уточнить дорогу. Его предположения оправдались, тут уже ходили автобусы. Напоследок он сунул охраннику под лопатку нож и вышел на улицу. Номер сто шестьдесят один.
Нож под лопаткой нельзя достать, нельзя закрыть как-то рану самостоятельно. В общем, человек обречён на смерть в любом случае.
–= 12:00, 12 часов назад =-
От выхода налево в километре была воинская часть, куда часто водили студентов и учащихся школ неподалёку. Автобус подошёл через минуту после некоего случая.
Остановка была открытая, поэтому сложно было заметить человека, который спрятался в кустах от дождя. Если бы не странный шорох, то он бы так и сидел до конца. Легион радостно помахал ему рукой, и тот ответил ему. Доставая из портфеля какие-то ламинированные бумаги, он бежал к нему, за что и получил в глаз.
«Добивай лежачего.»
Удар в голову, в ухо, в живот два раза, он теряет сознание. Прекрасно. Затаскивает его на остановку, кладём на скамейку спиной так, чтобы голова свешивалась вниз. Прицельный удар ногой сверху; отламываем голову. Номер сто шестьдесят два. Убираем труп в кусты.
«Oh, Canada, our home and native land!»
Подъехал автобус. Это было вообще странно, что он тут ходил, ведь это был богатый район, у каждого была машина, если не больше. Но, меж тем, здесь курировал автобус. Сейчас он сядет на заднее сиденье и проедет одну остановку, присматриваясь, а потом начнёт действовать.
Прошло три минуты; за стеклом лил дождь и стояли дома. Дождь усилился, он лил не переставая.
В автобусе сидело три человека, две из которых были пьяными бомжами. Ах, да, нужно пробить билет. Он сел позади бомжей. Мужчина и женщина. Они спали, это было точно. Не царское это дело – во сне резать, ну да ладно. Он аккуратно приставил нож острием к позвоночнику женщины, попадая между позвонками, и резко вдавил до рукояти. Номер сто шестьдесят три.
С её напарником проделываем то же самое. Номер сто шестьдесят четыре.
«Прелесть этого способа в том, что жертва, даже если не умрёт мгновенно, потеряет контроль над телом. Она может всё видеть, но не сможет ни выкрикнуть, ни вздохнуть, ни пошевелиться. При этом перерезается мозг в позвоночнике, обрезаются все нервные магистрали. Нужно приставить нож к шее сзади в место стыка позвонков, а потом сильно нажать.»
Кто-то каждый день подписывает себе смертный приговор. Кто-то сам сводит счёты с жизнью. Кто-то за деньги или власть убивает других. И всех их судят. Но тут есть ошибка – судить их не надо, нужно судить саму причину, а причина тут – смерть.
Они как будто спали, тихо уснули на местах, только головы странно болтались, да и кровища хлестала. Он подошёл к компостеру над последним пассажиром.
«Атсем ялд водилавни, цил оголижоп атсарзов и ворижассап с имьтед.»
Прижав его голову к стеклу, он прислонил нож к его горлу. Стоило ли это делать? Наверное.
Пассажир что-то глухо промычал, замотал глазами из стороны в сторону. Ты боишься? Чего ты боишься? Боли? Или её последствий? А, может, ты боишься, что боль не кончится, или наоборот кончится навсегда?
Автобус остановился, вошёл чурка хохлятского вида с сумками в заднюю дверь и плюхнулся в кресло. Он ни на что не обращал внимания.
Легион схватил человека за голову сверху, ещё сильнее вдавил его в стекло, тут же шагнул назад, разрезая на отходе ему горло, вжимая его голову вниз. Что ж, у него есть шанс. Человек сидел, сжавшись, не шевелясь. Кровь не шла, ибо он сжал горло. У него было несколько минут, если повезёт.
Легион пошёл в сторону кабины. Дверь к водителю была открыта, он сунул туда десятку. Водитель взял её, потянулся за билетом. С размаху он впечатал ему в лоб кастет, остался смачный отпечаток. Водитель инстинктивно дал по тормозам, заволновался, дёрнул за дверь. Она открылась.
– Свободен, – прошипел Легион, выкидывая его из двери. На ходу тот не успел сгруппироваться, протащился головой по асфальту. Номер сто шестьдесят пять.
Он сел за руль и стал ускорять автобус. Через минуту он мчался на сотне по почти прямой дороге. Впереди стояли машины на светофоре.
Бросив всё, он выскочил в салон и зафиксировался между двумя столбами в центре. На полном ходу тяжёлая машина протаранила стоящие легковушки, однако и сама повалилась на бок. Пассажир с разрезанной шеей упал, выплёскивая на стёкла литры булькающей крови. Номер сто шестьдесят шесть.
Чурка, сидящий доселе в конце салона, кубарем скатился вниз и, ударившись головой, потерял сознание. Легион подполз к нему, взялся за голову и свернул шею. Номер сто шестьдесят семь.