Страница 13 из 20
– Смотри-ка, морская соль! – обрадовалась Юлька, снимая с полки пакетик, и посулила зловеще: – Ща вам устрою!
Океанская среда, именно! – внезапно осенило Вадима. Колыбель жизни на Земле, первородный аналог крови. Вот что нас объединит. Ай да жрецы!..
Протянув руку к пульту, он с точностью до десятых установил температуру и притушил свет, сколько возможно. А Юлю предупредил:
– Не переусердствуй, хватит пакета. Здесь все отмерено.
– Что-то придумал? – догадалась она, словно читая с его лица. – Блеск!
– Во всяком случае, попытаться стоит. Только…
– Что?
– Придется его развязать.
– Что ж, давай, – без восторга поддержала девочка. – Похоже, он стал другим – “совсем чистым”.
– Что мне в тебе нравится: не боишься пробовать, – похвалил Вадим. – А то знаешь, как у некоторых творцов: ежели нет гарантии, что разродишься шедевром, – значит, и браться не стоит. Бедняги настолько боятся неудач, что сами делают себя неудачниками… Но учти, – продолжал он, – последствия я представляю не слишком. Наверняка ты обретешь многое – даже и то, что вряд ли хотела, – но кое-чем придется поделиться.
– Ответственности бежишь? – усмехнулась Юля. – Все вы, добрячки!.. Наверно, и от девственниц шарахаешься?
– Уж лучше превратить девицу в женщину, чем…
– Во что?
– В ведьму.
– Даже так? – удивилась она, затем решительно тряхнула головой: – Ладно, согласная я – причем на все. Расписку дать или хватит слова?
– Сейчас это и опасно, понимаешь? Я не уверен, что даже сия зверюга сумеет тебя защитить.
– А-а, все равно пропадать! – через силу девочка хмыкнула, видимо, вспомнив “папеньку”. – Ну, чего задумал?
– Ты станешь его повелительницей, станешь!.. Но одной тебе серка не удержать: корневая система слабовата – от его силы пойдешь вразнос. И унесет тебя в такие дали!.. Нужен триумвират, триединство – вот тогда нас не свернуть.
– И втроем мы сольемся в экстазе, – подхватила девочка. – Ты гений, Вадичек!
– Всего лишь подражатель, – скромно признался он. – Я уже проходил через такое – лет двенадцать назад. К тому ж это вовсе не то, что ты, развращенка, вообразила… Ну-ка, обними меня сзади.
Юля с готовностью повиновалась. Вода уже поднялась серку по грудь, волнуясь вблизи нее, словно штормовые волны вокруг утеса. Наклонясь к юнцу, Вадим твердой рукой и со всей возможной для себя властностью взял его за подбородок и рывком повернул к себе, глаза в глаза. В то же мгновение взгляд серка напрягся, затвердел в ощутимый энерго-луч, силясь проникнуть в обнажившееся сознание Вадима, чтобы подавить его своей мощью. И неожиданно провалился туда, не встретив сопротивления, – словно вломился в открытую дверь. И заметался в чужих просторах, отыскивая врага, но всюду натыкался на непроницаемые перегородки, мягко гасившие любые наскоки. А на себе ощущал давление тысяч и тысяч внимательных, сочувственных глаз, безмолвно за ним наблюдавших. Серка это смутило – он не отступил, но присмирел, зацепенев в центре нового логова, куда более вольготного, чем собственное, и, кажется, безопасного.
Не отпуская его взгляда, Вадим распустил узлы на вымокших веревках, затем плавным нажимом прислонил серка к бортику и отодвинулся. Вода набралась уже до краев и с монотонным гулом устремилась по желобкам к полу, стекая затем в широкую дыру. Ощущать ее можно было лишь по щекотанию струй, похожих на касания невидимых рук, – значит, теплотой она равнялась крови. И пахло от нее горькой свежестью, будившей в памяти нечто столь древнее, будто это хранилось в генах. Прикинув мощность струи, Вадим вывел примерные сроки для подбрасывания новых порций соли, затем сказал Юле:
– А теперь сядь рядом и смотри ему в глаза.
– Дистанционный секс? – жалобно спросила она. – Всю жизнь мечтала!..
Однако послушалась. По самые скулы трое погрузились в воду, циркулировавшую между ними, словно общая кровосистема, исподволь объединявшую их ощущения, желания, даже мысли. Не отвлекаясь на тяжесть и холод, словно бы воспарив в подводной невесомости, они теперь слушали только друг друга. (“Что является лучшей средой для прохождения звуковых волн? – с усмешкой спросил себя Вадим. – А электротока? А телепатем?”) Вдобавок они, все трое, переплелись в ванне ногами, сомкнувшись еще и напрямую.
Триединство! – думал Вадим, глядя в закаменевшие глаза серка, а боком чувствуя прильнувшее тело Юли. Триумвират, триада!.. Инициатива, упорство, совесть. Как тогда, с Эвой и Адамом. Возможно ли? Пройти по этому пути еще раз – но тогда-то меня вели, да и способ был иной. К тому же нынешняя инициатива больше смахивает на шило в Юлиной попке, а совесть – на страх навредить. И даже насчет силы не уверен: в достатке ли?
Он ощущал, как мысле -поле сгущается вокруг соседних сознаний почти до видимой плотности. Поставляемые водой впечатления облегчали ориентацию в чужих “потемках” – примерно, как знание пропорций помогает художнику видеть формы. И все-таки с отвычки пришлось поплутать.
В девочке обнаружилось куда больше разрушительного, убийственного Хаоса, чем он подозревал. Похоже, Юля направляется прямиком к собственной гибели или безумию – если не принять должных мер. Неосознанно она даже хотела этого и мучила тех, кого любила, поскольку слишком мало любила себя.
А вот серк словно бы весь состоял из могучих животных позывов, определявших его поступки с жесткостью компьютерных программ. В нем-то Хаоса почти не ощущалось: чтобы решиться на “химию”, требовалась фанатичная, почти маниакальная целеустремленность. Но поскольку и перегородок в сознании не осталось, обе стихии сцепились в серке напрямую, выплескиваясь наружу убийственной яростью. Нетрудно было предугадать, которая победит – особенно, когда на поддержку явится господин. А телепатостанций в нем оказалось даже две, хотя, как и полагал Вадим, очень узкой, кинжальной направленности. Отдельно: передатчик с дюжиной каналов, посылающий властную энергию вдоль взгляда, словно плазму вдоль ионизирующего луча; и приемник с фиксированной частотой, причем сигнал со входа мог поступать прямиком на все выходы, – образцовый полуфабрикат для будущей нежити!
“Мне не нужна абсолютная, рабская подчиненность, – разбираясь в чужих сплетениях, бормотал Вадим (может, и вслух). – Если не обойтись без вертикалей, пусть это будут отношения вассала и сюзерена, слуги и господина – со взаимными обязательствами, подкрепленными любовью. Пусть вертикали сочетаются с горизонталями, для вящей надежности. Я замкну ваши властные лучи в Кольцо – через себя, ибо во мне теряются перепады высот, – и разведу стихии на дистанцию, где они смогут взаимодействовать, не враждуя. И само расстояние заменит перегородку … Что я наделал! – вдруг испугался Вадим. – Теперь они повязаны меж собой жизнями, а вдобавок замкнуты на меня. Если я погибну, что станет с ними? Удержатся ли в этом мире, зацепившись Юлиными корешками, или будут дрейфовать к одной из первородных стихий? Пока не “сорвутся вдвоем” в невообразимую бездонную пропасть – все равно, Хаос это будет или Порядок…”
Погруженный в три сознания (считая собственное), Вадим не увидел , как позади него, из серого проема, выступил широкий силуэт, неслышный за шумом воды. Затем сумрак взрезала бледная вспышка и, скрюченный болью, Вадим упал лицом в воду…
Спокойно! Через секунду он уже был на ногах: от боли ведь тоже можно отстраниться.
Но еще раньше из ванны катапультировалось другое тело, взрывая воду в фонтан. Оглянувшись, Вадим увидел, как всей тяжестью серк обрушился на врага, смяв его точно тряпичную куклу.
– Он вступился! – торжествующе крикнула Юля, сама едва не выброшенная волной – в последний миг Вадим придержал ее за тонкое бедро. – Он с нами, он мой!
Но самого Вадима порадовало другое: надежно обездвижив напавшего, серк не попытался его сокрушить в кровавый ком или разорвать на части, как сделал бы раньше. У него появились тормоза!
– Не трогать, – на всякий случай добавил Вадим, закрепляя рефлекс. – Фу, зверь!.. Кстати, как тебя зовут?