Страница 110 из 123
Глава 42
Фон Тибольт говорил по телефону, держа в левой руке записку, оставленную Кесслером. На противоположном конце провода был первый заместитель префекта Женевского кантона.
— Я говорю вам, адрес неверный! По этому адресу стоит старый заброшенный дом, где нет никакой телефонной связи. «Нахрихтендинст», похоже, довольно успешно проникла в вашу телефонную сеть. Теперь установите мне правильный адрес! — Блондин прислушался к тому, что ему говорил на том конце собеседник, и, не выдержав, взорвался: — Идиот! Я не могупозвонить по этому номеру. Портье в гостинице поклялся, что сообщит его одному Холкрофту. Что бы я ей ни сказал — она встревожится. Так что узнайте мне адрес! Мне все равно как — даже если для этого придется разбудить президента федерального совета. Я жду твоего ответа в течение часа.
Он саданул трубкой по рычагам телефона и вновь вперился в записку Кесслера. Эрих отправился на встречу с Холкрофтом. Несомненно, к этому часу они уже находятся в «Эксельсиоре», зарегистрировав Холкрофта под фамилией Фреска. Он может позвонить, чтобы убедиться в этом, но звонок, возможно, приведет к осложнениям. Американца необходимо довести до края безумия. Его лондонский друг убит, мать бесследно исчезла... Быть может, до него дошел слух о смерти Хелден в Невшателе. Холкрофт должен быть близок к срыву. Он может потребовать встречи.
Но к встрече с ним Иоганн еще не был готов. Было начало четвертого утра, а местонахождение матери Холкрофта все еще не было установлено. Ему необходимо найти и убить ее. До совещания в банке оставалось шесть часов. В любой момент — вынырнув из толпы, из такси посреди улицы, подловив его где-нибудь на лестнице или в укромном уголке — она может предупредить сына: «Предательство! Остановись! Уезжай прочь из Женевы!»
Допустить это было нельзя. Необходимо заставить ее замолчать и довести до конца ту роль, которая предназначалась ее сыну. Проще простого: она должна умереть сегодня же. Смерть ее избавит их от всякого риска. А затем настанет черед другой смерти: сын Генриха Клаузена выполнит свою миссию и больше не будет нужен.
Но сначала мать. Еще до наступления рассвета. Самое невыносимое — то, что она почти в пределах досягаемости. По телефону, правильный адрес которого похоронен в бумагах какого-нибудь бюрократа!
Блондин сел и вытащил из ножен, вшитых в его пальто, длинный обоюдоострый нож. Нужно его помыть. Рыжебородый летчик запачкал лезвие.
Ноэль открыл свой чемодан, положенный на подставку для багажа, и глазам его предстал спутанный комок одежды. Он обвел взглядом белые, оклеенные обоями стены, застекленные створчатые двери, аляповатую люстру на потолке... Все отели начинали выглядеть в его глазах, как один. Ноэль с некоторой теплотой вспомнил редкое исключение, встреченное в Берлине. Поразительно было уже одно то, что он вспомнил об этом в нынешних обстоятельствах. Привыкание к этому непривычному, неуютному для него новому миру не затронуло его способностей. Он не мог сказать с уверенностью, хорошо это или плохо, но это было именно так.
Эрих сидел на телефоне, пытаясь дозвониться фон Тибольту в «Д'Аккор». Куда, черт подери, девался Иоганн? Уже половина четвертого утра. Кесслер положил трубку и повернулся к Ноэлю:
— Он просил сообщить нам, чтобы мы не беспокоились. Они с первым зампрефекта делают все возможное, чтобы разыскать вашу мать.
— Так, значит, она не звонила?
— Нет.
— Непонятно... Портье все еще там?
— Да. Вы заплатили ему двухнедельное жалованье. Он останется там по меньшей мере до утра. — Лицо Кессле-ра вдруг стало задумчивым. — Знаете, возможно, ее просто что-то задержало. Нестыковка при пересадке, нелетная погода, сложности с въездной визой...
— Все может быть, но все-таки непонятно. Я знаю ее:
она бы обязательно нашла способ передать мне весточку.
— Может статься, ее арестовали.
— Я уже думал об этом. Это лучшее из того, что с ней могло произойти. Она путешествует с фальшивым паспортом. Будем надеться, что она арестована и брошена за решетку на пару дней. А от Хелден также ничего?
— Вообще никаких звонков, — ответил немец, вдруг внимательно посмотрев на Ноэля.
Холкрофт потянулся, сжимая в одной руке бритвенный набор:
— Это ожидание в полном неведении сводит меня с ума... Пойду-ка приведу себя в порядок. — Он кивнул в сторону ванной.
— Хорошая мысль. Почему бы вам потом не отдохнуть? Вы, должно быть, изрядно вымотались. В нашем распоряжении осталось менее пяти часов. Что касается Иоганна, то в его способностях я не сомневаюсь.
— Я готов поставить на него, — подхватил Ноэль.
Холкрофт снял рубашку и пустил горячую воду на полную мощность, чтобы образовался пар. Пар начал клубиться, заволакивая туманом зеркало и пространство над раковиной. Стоя на краю ванны, он окунулся головой в этот влажный мир — покуда по лбу его не заструился пот. Этому способу его научил несколько лет назад Сэм Буоновентура. Заменить настоящую паровую баню это не могло, но по-своему помогало.
Сэм... Сэм! Господи, почему он онем не подумал? Если планы матери поменялись или что-то случилось, то, вполне вероятно, она позвонила Сэму. В особенности случись ей не обнаружить в «Д'Аккор» постояльца по имени Ноэль Холкрофт.
Он взглянул на часы. Было 3.35 по женевскому времени — это значит 10.35 по карибскому. Если у Сэма есть что ему сообщить, тот не будет отходить от телефона.
Ноэль завернул вентиль. Из спальни до него донесся голос Кесслера, но больше никого там, похоже, не было. С кем же он беседует и почему говорит так тихо?
Холкрофт шагнул к двери и приоткрыл ее на пару сантиметров. Кесслер сидел в дальнем конце комнаты, спиной к ванной, разговаривая по телефону. Ноэль расслышал, о чем идет речь, и вышел наружу.
— Я говорю тебе, в чем разгадка, — продолжал говорить немец. — Она путешествует с поддельным паспортом. Проверь въездные списки...
— Эрих!
Яков Бен Гадиз закрыл свою аптечку, распрямился над кроватью и осмотрел дело своих рук. Рана Хелден была воспалена, но следов инфекции не было. Вместо старых намокших бинтов он перевязал ее чистыми.
— Вот, — произнес он, — этого хватит еще на некоторое время. Опухоль спадет через час или около того, но вам нельзя вставать. Держите ногу на весу.
— Только не говорите, что вы врач, — отозвалась Хелден.
— Чтобы лечить пулевые ранения, вовсе не обязательно быть врачом. Нужен лишь навык. — Израильтянин направился к двери. — Полежите тут. Я хочу переговорить с миссис Холкрофт.
— Нет!
Бен Гадиз застыл на месте:
— Что вы сказали?
— Не отправляйте ее одну. Она не в себе от чувства вины и страха за сына. Она плохо соображает. В таком состоянии у нее нет никаких шансов. Не делайте этого.
— А если я сделаю, вы остановите меня?
— Есть лучший способ. Вам нужен мой брат. Используйте для приманки меня.
—Прежде всего мне нужен список «детей Солнца». У нас есть три дня на то, чтобы убить фон Тибольта.
— Три дня?
— Завтра и в воскресенье банки закрыты. Самое раннее, когда они смогут встретиться с директорами «Гран банк», — это в понедельник. Так что сначала список. Я согласен с Литваком: сейчас самое главное это.
—Если это настолько важная бумага, то он наверняка носит ее при себе.
—Сомневаюсь. Таким люди, как ваш брат, не склонны искушать судьбу. Несчастный случай, уличное ограбление или кто-нибудь вроде меня... Нет, он не станет носить с собой этот список. Не станет хранить его и в сейфе отеля. Список у него в номере. В более надежном сейфе. Я хочу ненадолго выманить его из номера и осмотреть комнату.
— Тем больше у вас оснований использовать меня! — воскликнула Хелден. — Он считает, что меня нет в живых. На базе гидросамолетов он меня не видел. Он искал ее, не меня. От неожиданности он оторопеет, придет в замешательство. Он отправится за мной в любое место, куда бы я ни сказала. Достаточно лишь мне сказать одно слово: