Страница 22 из 58
В поле моего зрения вплыло лицо Смовии. Ребра болели, но уже не так сильно, и док сказал:
- Ну вот, вы чувствуете себя лучше. Я перетянул вам ребра. И дыхание уже лучше. Я думаю, вы уже могли бы принять пищу.
- Как насчет небольшой лошадки - можно вместе с подковами? - предложил я, даже не кашлянув.
- Ja, da, for all dell, - проговорил Хельм, что транслятор перевел как "Э, ладно, о'кей". Не очень много в этих словах, но ведь лейтенант никогда не был говоруном. Я знал, что он хотел сказать: "Господи, сэр, как я счастлив видеть, что вам лучше".
- Я пытался помешать нашему доктору, - добавил он по-английски, - но, верно, он был прав. Вы сразу стали дышать лучше, когда он вас перетянул. А мне казалось, что получается слишком туго, но...
- Ты все правильно делал, Энди, - сказал я ему. - А что за чертовня произошла? - полюбопытствовал я. - Я только помню, что открыл люк - и фью!
- Это давление воздуха, сэр, - сказал он мне. - Похоже, на фазе Космического Целого, э-э, в этой А-Линии, сэр...
- Продолжай, - ободрил я его.
- Масса аргона, полковник, - выпалил он. - Боюсь, мы сильно сбились с курса. Время общей истории - четыре миллиарда лет. Атмосфера еще только формируется. Оказывается, планета попала в газовое облако, в основном из аргона. Дышать, конечно, можно, но очень малое давление. Ваши легкие чуть не опали, сэр. Какое-то время была масса крови, и док все каркал, как вы опрометчиво поступили, но...
Вернулся Смовия. Началось достаточно болезненное выстукивание и ощупывание, я сделал несколько глубоких вдохов по просьбе нашего милого доктора, и начал уже тревожиться, сколько времени потеряно, пока я тут валяюсь, не спеша раскаиваясь. Я мешком висел в своем командном кресле. На экранах видна была только грязевая равнина.
- Хельм, - окликнул я его слабым голосом. Он был прямо у меня за спиной. Обойдя мое кресло, он тревожно посмотрел на меня.
- Сколько, ты сказал, я был без чувств? - спросил я его и попытался сесть прямо, но упал с громким стуком, от которого у меня в ушах зазвенело, несмотря на то, что голова моя хлопнулась на подушку.
- Одну неделю, сэр, - мрачно сообщил он мне.
- Шаттл в порядке?
Он кивнул, но лицо его оставалось мрачным:
- Зарылся в грязь, но, насколько я смог определить, повреждений нет.
- Здесь все кажется слишком нормальным, - заметил я. А в энтропийной вакуоли, как считалось, все должно быть по-другому.
Хельм придвинулся ко мне, стараясь контролировать выражение своего лица.
- Только одно, полковник, - сказал он мне с видом человека, которому страшно неприятно сообщать дурные известия.
Я ждал, что он мне выдаст. Это оказалось просто конфетка.
- На самом деле мы здесь провели больше года, - сказал он очень тихо, как будто не хотел себя подслушать. - Солнце с места не сдвинулось, день все тот же, но хронометр корабля все еще работает, и календарь тоже. На той неделе исполнится год. Вы уже третий раз приходите в себя. Через несколько секунд вы опять потеряете сознание.
- Но субъективно прошло не больше, чем пара часов, - проворчал я. Приборы, видимо, сломались. Нам нельзя оставаться здесь так долго!
- Я знаю, сэр, - траурным голосом согласился лейтенант.
На этот раз я подтянул под себя локоть. Подождав, пока погаснут звезды в глазах, я спустил ноги на пол.
- Куда отправился Свфт? - спросил я. Хельм смотрел на меня с недоумением.
- Мне нужны ботинки, - сказал я. Хельм помог мне надеть их на ноги; потом я поставил ноги на пол. Теперь я сидел на краешке моего командирского кресла. Наклонившись вперед и переместив свой вес на ноги, я встал. Я не пытался отталкиваться ногами, а просто вообразил, что мою пятую точку зацепил подъемный кран, - и вот я уже стою. Мгновение я чувствовал головокружение, но это было связано только с резким подъемом головы. Чувство "ох, парень, сейчас я хлопнусь в обморок" прошло, и я попытался шагнуть. Это вышло вполне прилично. Хельм неотрывно смотрел мне в лицо.
- Секунду, сэр, вы казались совсем зеленым, а сейчас все в порядке. Но вам лучше бы сесть и пока не переутомляться.
Я безоговорочно с ним согласился и присел на краешек кресла.
- Поесть, - сказал я. - Ростбиф с кровью, и побольше, картофельное пюре с подливкой, кусок сладкого пирога. И большую кружку холодного пива "Тре Крунур".
- Сэр, у нас только стандартные пайки, - напомнил мне Хельм.
- Тогда порошковую яичницу с искусственным беконом, - уточнил я. - Если мы здесь уже год, - усомнился я, - почему мы не умерли с голода?
- Не знаю, сэр, - признался Хельм. - По правде говоря, я знаю почти что не больше вашего, сэр, а вы почти все это время были без сознания.
Вид у него при этом был виноватый - по-видимому, потому что он позволил себе допустить, что, может быть, я знаю не все на свете.
- А что, если, - нерешительно предположил он, - нам не нужно питания в нуль-временной вакуоли, или как там вы ее обозвали. Может, у нас обмен веществ прекращается.
Я покачал головой.
- Если бы это было так, мы бы не двигались, не дышали и не обсуждали бы происходящее. Давай успокоимся на том, что не понимаем этого, так же, как большинство людей не понимают Сеть, или как никто не понимал, что такое Солнце и Луна до недавнего времени. Как биологический вид, мы почти миллион лет бродили в невежестве. Мы пользовались огнем, хотя и не знали ничего об окислении. - Я понял, что пытаюсь убедить самого себя - и без особого успеха. Я подумал было, не приказать ли Хельму "продолжать действовать" и вызволить нас отсюда. Это была только мимолетная мысль, я на ней не задержался. Потом мне в голову пришла еще одна мысль.
- А где Смовия?
- Спит, сэр, - доложил мне Хельм. - Он очень много спит. По-моему, он что-то принимает. Он и мне предложил, но...
- Но ты пока не готов превратиться в пьянчужку, - подсказал я. Молодец Энди.
Потом я начал было говорить что-то оптимистичное, но почувствовал, что получается слишком фальшиво. Поэтому я сказал только, что мы застряли в довольно негостеприимной части Космического целого.
- Так точно, сэр, - отрывисто согласился Энди. Удовлетвориться непониманием ему было интеллектуально комфортнее, чем бесконечно недоумевать. - Но у нас еще остается корабль, сэр, - оптимистично напомнил мне паренек, как будто это решало все наши проблемы. - Целый, - прибавил он.