Страница 50 из 121
Несколько последних переходов уставшего, но закаленного в боях казачьего войска, и слово «блицкриг» навсегда вошло бы в военные словари мира в благозвучной славянской упаковке. Какой-нибудь Наполеон на месте Хмельницкого так бы и поступил.
Но Хмельницкий не был Наполеоном! Вместо того, чтобы обратиться к армии с простыми словами, понятными сердцу каждого казака: «Хлопцы, завтра все варшавские девки - ваши, а грехи беру на себя!» - он, как растерянный медведь перед зимней спячкой, топтался у стен второстепенной крепости Замостье, дожидаясь финала комедии выборов.
Почему же гетман не решился разорить Варшаву?
Да потому, что психологически это была и его столица! Полвека он служил ей верой и правдой - с тех самых пор, как отец младенцем посадил его по казацкому обычаю на коня. Именно сюда он ездил с депутациями Запорожского Войска и как вербовщик казаков для заграничных походов. Именно отсюда шло казакам жалование, приказы и отсюда же та сабля, которой наградил Хмельницкого Владислав за войну с московитами под Смоленском и о которой после Переяславской Рады гетман не любил вспоминать.
Но до Рады еще долгих пять лет, а сейчас в кружащейся от неожиданных успехов голове Хмельницкого просто не укладывается его изменившееся положение. А потому вместо передовых отрядов он высылает к Варшаве послов на избирательный сейм, требуя отдать престол брату умершего Владислава - Яну Казимиру. Поляки говорили тогда о Хмельницком: «Бог наказал его слепотой!»
Именно Ян Казимир станет тем королем, который нанесет гетману страшное поражение под Берестечком, стоившее казакам 30 тысяч убитых. Но Хмельницкий сам выковал меч для своего будущего врага.
И если французский маршал Груши, на совести которого проигранная битва под Ватерлоо, имел всего одну секунду на размышление: идти ли на поддержку Наполеону или тупо выполнять его устаревший приказ о преследовании разбитых пруссаков, то у Хмельницкого для принятия решения была, по меньшей мере, неделя. Использовал он ее как исключительный тугодум.
Никакие последующие усилия гетмана - его исключительная хитрость, красноречие, умение управлять толпой - не вернут ту неправдоподобно благоприятную расстановку фигур, которой он не воспользовался. Ибо независимость Украины рухнула не в день Переяславской Рады, а холодными ноябрьскими вечерами 1648 года под Замостьем.
По- видимому, гетман и сам понимал, что совершил ошибку. Вернувшись из похода, он то благочестиво постился, то впадал в пьяный разгул и пел думы собственного сочинения, то молился, то советовался с гадалками. Завеса страшного будущего приоткрылась ему, ибо сознание подсказывало -недорубленный лес всегда вырастает.
Мало кто помнит, что Хмельницкий умер от разрыва сердца, не перенеся известия о поражении своих войск под той же Варшавой в 1657 году. Тело его лежало непогребенным почти месяц, а потом недолго покоилось в. земле. Захватив Субботов, польский полководец Стефан Чарнецкий, некогда побывавший у Богдана в плену, приказал выбросить на поругание гетманские кости…
…Но гетман был сам виноват. И пусть это послужит уроком каждому, кто в череде ускользающих мгновений посмеет упустить свой единственный (всегда единственный!) шанс.