Страница 35 из 121
Подмяв под себя богатейший после Киева город, вчерашний неудачник тут же почувствовал себя первым парнем на Руси. Своего тестя киевского князя Рюрика он заточил в монастырь, с дочерью его Предславой развелся, в Киеве посадил своего ставленника, называя себя притворно его вассалом, а напоследок решил отплатить и благодетелям-полякам.
Гибель Романа во время похода в Польшу в 1205 году до сих пор считается исторической загадкой. Какого черта галицкий князь пошел походом на своего вчерашнего благодетеля Лешка Белого? Между тем объяснение удивительному поступку все-таки есть. Причем рациональное.
Роман ничего не делал просто так - из одной склонности к насилию. Его интересовали деньги и власть.
Незадолго до смерти Роман потерпел поражение в киевской политике. При всей своей внезапно возросшей силе номинально он числился всего лишь князем Владимирским - вассалом Луцкого князя Ингваря Ярославича и князем Галицким - по милости польской. Шаткое положение!
Ингваря Ярославича Роман пропихнул на киевский престол и тут же столкнулся с противодействием суздальского князя Всеволода Большое Гнездо - тоже родственника. Причем родственника невероятно могущественного. Всеволод - внук Владимира Мономаха - попенял Роману за то, что он постриг в монахи своего бывшего тестя и захватил в плен его сына Ростислава. А ведь Ростислав приходился Всеволоду еще и зятем!
Что делать? Активность «буйного Романа» грозила разрушить все шаткое равновесие Руси от западного Галича до восточного Суздаля. Не отпустить Ростислава в Киев - придет с севера Всеволод и надает по шее. Отпустить - куда прикажете девать Ингваря Ярославича Луцкого, только что пропихнутого в Киев? Положеньице!
И Роман Ростислава все-таки отпускает. Тот уезжает в Киев княжить вместо постриженного в монахи отца, а раздосадованный Ингварь Ярославич, вынужденный сдать «киевский пост», с горя выдает свою дочь Гремыславу замуж за польского князя Лешка Белого. Таким образом, новая родня его жены окажется куда ближе к Лешку, чем Роман. А потом у польского князя пойдут сыновья, а их тоже нужно будет куда-то сажать - например, в тот же Галич.
Но ведь и пятидесятилетний Роман - молодой отец. Разведясь с Рюриковной, он женился на родственнице венгерских королей и византийских императоров Анне и в кавалерийском темпе наклепал себе двух наследников - Даниила и Василька. Одному четыре года, другой еще меньше.
И тогда Роман идет на рискованный, но единственно, с его точки зрения, разумный шаг - нападает на Польшу. Ему надоело быть властителем по чужой милости и выслушивать хоть и девятнадцатилетнего теперь, но все-таки молокососа Лешка, которому посчастливилось получить от рождения то, за что Роман всю жизнь боролся - большое настоящее государство, а не затерявшийся где-то в волынской глухомани владимирский удел. Дальнейшее «Великопольская хроника» излагает так: «Роман, часто упоминавшийся, могущественнейший князь русских, отказывается платить дань князю Лешку, смело противостоит его власти и, собрав большое войско, с сильным отрядом неожиданно вторгается в пределы Польши. Когда это узнал Лешко, он, тотчас собрав небольшой отряд вооруженных, спешит к нему навстречу в Завихвост, обрушивается на него, захватывает и побеждает. Русские, которые сначала пришли самонадеянно, были многие ранены, очень многие вместе с князем Романом убиты, остальные, увидев это, стали искать спасения в бегстве, причем многие жалким образом кончили свою жизнь в реке Висле. Так, Роман, забыв о бесчисленных благодеяниях, оказанных ему Казимиром и его сыном Лешком, осмелился напасть на своих братьев, но получив удар мечом, испустил дух на поле боя. И было это в году от Р. X. 1205».
От захвата Романом Галича прошло всего шесть лет.
Так был ли он «создателем Галицко-Волынской державы»? Нет и еще раз нет! Он был баламутом, бравым воякой и кровавым узурпатором, захватившим Галич только благодаря иностранной поддержке, а потом переоценившим свои силы и сгинувшим в неудачном походе против своих вчерашних господ.
Другие князья приводили половцев. Этот - поляков. Вот и вся разница. Из-за таких высокоинициативных личностей, как он, Русь только теряла свои силы, погружаясь в состояние всеобщего маразма. К удовольствию венгров, половцев и явившихся, наконец, как Божья кара татарских орд.