Страница 52 из 57
Перезаряжая компрессор, чтобы стравить из воздушной системы газ, убивший Альджа, они убедились в непригодности новых гелиевых баллонов. В их распоряжении оставались только запасные баллоны от аквалангов. Через неполные полчаса запас воздуха кончится и они вынуждены будут подняться наверх и встретиться с людьми, приговорившими их к смерти.
Направляясь из первого блока к своим товарищам, находившимся в "Звезде", Карл-Ивар понял, что Ирина Петрова была во всем права. Пожар, уничтоживший "Мишу", не был случайностью. Его устроили те же люди, которые отравили гелий в баллонах. Единственного, чего не хватало для полной разгадки тайны, так это мотива преступления.
Логично было предположить, что мотив связан с их находкой на дне разреза. Очевидно, он с Ириной застал этих людей во время проведения ими какой-то тайной военной операции, и теперь они пытались уничтожить свидетелей.
С едва теплившейся надеждой на то, что комендант Ланклю придумал какой-нибудь невероятный план спасения, Карл-Ивар миновал коралловую глыбу, направляясь к "Звезде". Забыв об акулах, он целиком и полностью сосредоточил свое внимание на огнях "Звезды". И только когда он достиг защитной решетки и ступил на ступени трапа, его внимание привлек далекий мерцающий огонек.
Сначала норвежец подумал, что явились неведомые враги, чтобы прикончить их. Он ожидал увидеть одну из знакомых ныряющих тарелок, но был искренне удивлен, увидев подводный аппарат совершенно иной конструкции. Карл-Ивар едва не вскрикнул от радости, когда на его борту увидел изображение американского флага.
– Наша ловушка продолжает издавать четкий и громкий сигнал, командир. По-моему, одна из торпед клюнула на уловку!
Жизнерадостное сообщение Тима Лейси усугубило и без того напряженную тишину в отсеке, где командир и старпом ждали дальнейших сообщений от акустика. Следующий доклад последовал довольно скоро и разрядил обстановку.
– Первая торпеда – мимо, командир! Остается еще одна.
– Это только половина проблемы, – мрачно произнес Джон Уолден.
Старпом хмыкнул.
– Командир, у нас еще есть время обмануть и другую. Покажем и ей кулак в воде, а?
– Давай, старпом. Пусть вода за нашей кормой так вспенится, чтобы вторая торпеда нас не нашла!
Адмирал Игорь Валерьян стоял на мостике "Академика Петровского" и вслушивался в разноголосицу звуков, доносившихся из гидрофонов. Старший лейтенант стоял рядом. Когда один из подводных микрофонов донес приглушенное урчание, источник которого не вызывал сомнений, адмирал покачал головой.
– Да, Виктор Ильич, это точно торпеда. Этот звук я не спутаю ни с чем.
– Что это значит, товарищ адмирал? – мрачно спросил Александров.
Валерьян разразился велеречивой тирадой:
– Я объясню вам, что это значит. Там, в морских глубинах, наши соотечественники, как истинные патриоты, решили исполнить свой долг любой ценой. Благодаря действиям Александра Литвинова и его экипажа, мы покажем этим заносчивым американцам, кто настоящий хозяин морей и океанов!
– Когда вы приказали "Пантере" вытеснить американскую лодку из этих вод, я не подозревал, что понадобятся такие крайние меры, – заметил Александров. – Ведь эта атака может привести к ядерной войне!
– Такова цена риска, которую надо платить за величие, Виктор Ильич. Литвинов имеет право на сомнения. Он не стал бы атаковать американцев, будь у него иной выбор. И потом, вам не кажется, что, если бы американцы обнаружили нашу установку на дне разреза, то война, о которой вы говорите, стала бы неизбежной? Да-да, неизбежной. А дерзкие действия "Пантеры" избавили нас от всеобщей катастрофы.
Характерный звук в усилителях нарастал, и старший лейтенант сказал:
– Будем надеяться, что атака пройдет успешно, и Соединенные Штаты никогда не узнают истинную причину гибели их лодки.
– Торпеда уничтожит все улики, – добавил адмирал. – А вы знаете, есть другой способ убрать 688, даже если ей удастся уйти от торпед "Пантеры". И лучшей возможности для испытания магнитного резонатора на полную мощь, на чем настаивает доктор Петров, нам может и не представится.
– Вы хотите дематериализовать 688? – изумленно воскликнул Александров.
– А почему бы и нет? Для этого только и нужно зацепиться за их шумы да молиться, чтобы они вошли в зону действия установки. И если фортуна не отвернется от нас, "Риковер" вместе с его тайнами скоро будет ржаветь во льдах Северного Ледовитого океана, у берегов Сибири, а за ним, глядишь, последует и "Сивулф"!
– Приготовиться к маневрированию с резкими поворотами в пределах тридцати градусов! – скомандовал Уолден, вернувшийся в боевую рубку, чтобы руководить маневром уклонения от торпеды. – На посту погружения и всплытия, к маневру готовы?
Боцман только что достал сигару из кармана и без промедления ответил:
– Так точно, командир! Рулевые к маневру готовы!
Из динамиков донесся тревожный голос Тима Лейси:
– Удаление торпеды – девять тысяч ярдов. Курс – прежний, расстояние сокращается.
Уолден встретился взглядом со старпомом, взялся за поручень и скомандовал:
– Начать маневр уклонения! Самый полный! Право руля тридцать!
Рулевые мгновенно среагировали на команду, и "Риковер" резко накренился на правый борт. По штурманскому столу поехала линейка. Люди в отсеке забалансировали, стараясь удержать равновесие.
– Кавитация, командир, – доложил боцман, увидев, что загорелась зеленая лампочка над цифровым указателем глубины.
Это сообщение не смутило Уолдена. В ответ на "самый полный" стрелка указателя скорости хода резко отклонилась. Крен уменьшился, и командир поспешил отдать следующую команду.
– Всплывать на сто футов, дифферент – полный. Потом погружение на максимальную глубину с резким поворотом на тридцать влево.
– Есть сто футов, дифферент – полный, – отрапортовал боцман, напряженно зажав сигару в зубах.
Рулевые потянули штурвалы на себя обеими руками, и лодка моментально послушалась рулей. Ее нос резко пошел вверх, и морякам опять пришлось цепляться за закрепленные предметы, чтобы устоять на ногах.
– Сто девяносто футов... Сто восемьдесят... – докладывал боцман стремительно убывающие показания глубомера.
– Торпеда идет на нас, – предупредил голос Тима Лейси. – Дальность – восемь тысяч ярдов.
На глубине сто тридцать пять футов вновь раздался голос Лейси, но тон его теперь был другим:
– Командир, есть движущаяся цель на узкой полосе, пеленг – 300. Думаю, это сукин сын, атаковавший нас.
Джон Уолден улыбнулся доброй вести и переглянулся со старпомом.
– Ну, как, Лейкоб? Стоит задать им трепку?
– Обязательно, командир, – не сдержал улыбку старпом и последовал за Уолденом к пульту управления огнем.
Александр Литвинов подумал о том, что паровыпускной клапан реактора заклинило в самый неподходящий момент, как оно и бывает по закону подлости. Когда это случилось, сработала система автокоррекции, наделав при этом много шума. Проклиная про себя конструктивную неполадку, вызвавшую грохот и переполох, он с тревогой обратился к старшему акустику:
– Каково их положение, Миша?
Бородатый акустик помедлил, проверяя показания датчиков, затем ответил:
– После всплытия почти до поверхности 688 снова погружается.
– А наша торпеда? – спросил Литвинов.
– Сидит у них на хвосте, командир.
По носовому трапу в центральный пост спустился старший лейтенант Юрий Березино и подошел к Литвинову.
– Замполит надежно заперт в изоляторе, командир. Доктор ввел ему сильную дозу транквилизатора. Так что он вырубился на пару часов.
– Отлично сработано, Юра, – похвалил Литвинов. – Этот сукин сын натворил такого, что теперь и не расхлебать!