Страница 48 из 73
– Насколько большими были снимаемые со счета суммы?
Лоусон пожал плечами:
– От сотни до тысячи фунтов.
– Деньги переводились со счета на счет?
– Сначала да. А потом мистер Лонгуорт начал снимать наличность.
– Мне бы хотелось посмотреть отчеты.
Лоусон и так уже зашел слишком далеко. Теперь на его лице появилась тень сомнения. Он раздумывал, стоит ли делать следующий шаг.
– У меня есть причины полагать, что мистер Лонгуорт испытывал чье-то давление. Я был его другом, и мне хочется снять камень с души, – пояснил Хейден. – Вы окажете мне неоценимую услугу, которую невозможно оплатить сполна, хотя постараюсь сделать все от меня зависящее.
Лицо Лоусона просветлело. Он действовал как человек, дающий ссуду. Только давал он ссуду под свою честь и будущее и, образно говоря, хотел сверить счета. В конце концов, он был работником банка.
Лоусон достал тонкую конторскую книгу из стопки похожих книг, высившейся на столе. Положил эту книгу поверх остальных и вышел из кабинета.
Когда дверь за ним закрылась, Хейден взял книгу отчетов со стола. Бен впервые поместил деньги в этот банк много лет назад. Спустя шесть месяцев после того, как купил долю в банке Дарфилда. Сначала он клал на счет небольшие суммы, затем большие.
Хейден провел пальцем по колонке депозитов, мысленно производя подсчеты. За четыре с лишним года Бен спрятал в Банке Англии более пятидесяти тысяч фунтов. Должно быть, именно здесь оседали деньги вкладчиков, украденные после подделки подписей. Дарфилд до сих пор проверял отчеты, пытаясь выяснить, какие из документов оказались фальшивкой. Может статься, бедолага заработает удар, прежде чем закончит проверку.
Через шесть месяцев после открытия счета Бен начал снимать с него деньги. Кое-какие суммы уходили на его счет в банке Дарфилда и Лонгуорта – очевидно, для того, чтобы он мог выплачивать проценты ничего не подозревающим о махинациях с их счетами клиентам. Другие суммы шли на счета частных лиц, третьи – в банки Бристоля и Йорка.
Хейден еще раз просмотрел список. Где-то в середине появилось новое имя, которое привлекло его внимание и сделало все остальное несущественным. Деньги несколько раз переводили на счет одного и того же человека. Деньги переводились регулярно, однако слишком часто для выплаты процентов. Примерно за год до своей гибели Бен перестал переводить деньги на счет этого человека. Однако он продолжал снимать определенные суммы каждые два месяца вплоть до того дня, когда смерть настигла его в морской пучине.
Внезапно Хейден обнаружил некоторую систему. Она просуществовала до того дня, когда Бен уехал в Грецию. Тот же самый внутренний голос, который увещевал Хейдена перестать копаться в прошлом, теперь злобно насмехался над ним.
Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Бена шантажировали, и запросы шантажиста значительно возросли в последний год перед гибелью Бена. Более того, Хейден сам познакомил Бена с шантажистом.
– Мне кажется, ты несколько запоздала с расспросами, – сказала Федра. – Ты уже связана с Ротуэллом узами брака. Так ли уж теперь важно, что я тебе скажу?
«Ты не спросила моего совета, прежде чем согласиться выйти за него, зачем же делать это теперь?» – услышала Алексия немой вопрос подруги.
Алексия хотела знать, что думает о Хейдене Федра, потому что ее собственные мысли пребывали в совершенном смятении. Ее взгляд словно затуманился. Ночью, когда их тела сплетались, сливаясь воедино, Алексия испытывала столь сильные эмоции, что они пугали ее. Эти ночи стали казаться ей более реальными, чем дни.
– Я не подозревала, что ты знаешь его. Я думала, вы впервые встретились тогда, на улице, перед магазином. Но ты обошлась с ним столь холодно, что я решила спросить почему.
– Я никогда не встречала Ротуэлла, но слышала о нем. Ты должна признать, что он не слишком сердечный человек.
Подруги сидели в довольно странной гостиной Федры. Алексия не знала, что и сказать об этой комнате. Темно-синяя обивка дивана казалась здорово поношенной, но небрежно разбросанные на нем платки, украшенные причудливыми узорами, превращали ею в предмет роскоши. Мебель представляла собой смешение стилей и эпох, и все же каким-то непостижимым образом радовала глаз своей эклектикой. По комнатам свободно разгуливала парочка котов. Один белоснежный, а второй – черный, как сажа. Белый кот, свернувшись клубочком, лежал сейчас на коленях Алексии.
Книги, наваленные на столе, примыкавшем к дивану, норовили вот-вот рухнуть на пол. Стены были украшены гравюрами Пиранези, развешанными так, что образовывали собой своеобразную лестницу. Только маленькая акварель, висевшая слева от Алексии, напоминала привычное произведение искусства. Прозрачные мазки складывались в изображение холма, спускавшегося к озеру.
– Я бы не стала слишком доверять досужим разговорам или тому, что его манера вести себя навеяна воспитанием, – сказала Алексия.
– Полагаю, тебе он не показался холодным. Более того, ты, похоже, больше не испытываешь к нему антипатии, вызванной его обращением с твоими родными, – заметила Федра. – Я очень рада это слышать. Замужней женщине не приходится выбирать, когда дело доходит до супружеских обязанностей. Поэтому в ее интересах получать от них удовольствие.
Как это похоже на Федру. Она говорила о подобных вещах так, словно в этом не было ничего предосудительного. И все же Алексия была рада, что подруга завела этот разговор. В последние несколько дней она как никогда остро ощутила отсутствие Роуз. Ведь любой женщине иногда нужно с кем-то поделиться самым сокровенным.
– Кажется, я действительно получаю от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, – призналась Алексия. «И я слишком быстро справилась со своей антипатией. Окончательно справилась».
– Странно слышать от тебя подобное. Надеюсь, ты не разделяешь глупое мнение о том, что удовольствие греховно.
– Нет.
Не греховно. Однако опасно. Алексия не могла объяснить этого Федре. Она даже не могла подобрать нужных слов. Но порой, когда девушка предавалась страсти, ей казалось, что она отдает Хейдену частичку своей души.
– Я просто хочу понять, нормально ли получать удовольствие от близости с мужчиной, которого не любишь.
– Если это нормально для мужчин, то почему ненормально для женщин?
И правда, почему? Алексия не могла отрицать справедливости вопроса. Хейден вряд ли переживал из-за того, что получает слишком много удовольствия.
Федра поудобнее устроилась на диване, закинув ногу на ногу, и, судя по всему, приготовилась посплетничать.
– Ты спросила, почему я считаю Ротуэлла холодным. Могу объяснить. Не потому, что его суровость стала уже притчей во языцех. Просто я знаю одну из его бывших любовниц.
– Она назвала его холодным?
– Она сказала, что он был прекрасным любовником, но всегда оставался каким-то отстраненным. Она делила удовольствие с мужчиной, которого знали все. Мужчиной, которого вряд ли можно назвать мягким и сердечным. Обычно в постели всплывает на поверхность иная сущность.
Именно так оно и было. Алексия чувствовала, что временами в Хейдене просыпался совсем другой человек. Ей польстило, что с ней он был менее холоден, чем со своей бывшей любовницей.
– Наверное, у него было много любовниц.
И без сомнения, появятся в будущем. Ведь Хейден не сказал, что подобного не случится. Федра пожала плечами:
– Это общепринятая практика. Мой друг говорит, что Ротуэлл ведет себя довольно странно. С такой-то внешностью он мог бы соблазнять женщин, не прилагая никаких усилий. Однако он должен прежде убедиться в том, что женщина понимает, что выиграет от связи с ним, а чего не получит никогда. Такие отношения весьма удобны, но лишены даже малейшего намека на романтику. А ведь даже куртизанки думают, что за близостью с мужчиной стоит нечто большее, нежели простое удовлетворение плотских желаний. Все мы так думаем.
А ведь Хейден и ей ясно дал понять, что у них будет за брак. Настолько ясно, что Алексия сначала подумала, будто он предлагает ей роль любовницы, а не жены.