Страница 5 из 5
Она застыла возле двери и прислушалась. Странный, резкий, но негромкий звук. Сердце ее замерло. Неумолчный, настойчивый шум. Словно от сильных прерывистых движений. Что это? Господи, что это? Она должна знать. Она узнает этот звук. Такой знакомый ...
Но что же это? Она не могла понять, что это. А звук повторялся и повторялся, как наваждение . . .
Холодея от волнения и страха, мать осторожно повернула ручку двери. В комнате было темно. Только возле окна что-то вздымалось и опускалось. Она застыла в ужасе и изумлении.
А потом резко включила свет и увидела: сын в своей зеленой пижаме сидел на коне-качалке и бешено раскачивался. Резкий свет осветил мальчика, погоняющего деревянного коня, и в проеме двери -- его мать, светловолосую, в бледнозеленом прозрачном платье.
-- Поль!-- воскликнула она.-- Что ты делаешь?
-- Это Малабар!-- Голос мальчика звучал непривычно сильно.-- Это Малабар!
На мгновенье Поль остановился, устремив на мать дикий, бессмысленный взор. И тут же с грохотом упал на пол, а она, вдруг мучительно ощутив себя матерью, бросилась к нему.
Но мальчик уже потерял сознание и долго потом лежал в забытьи. Он метался и говорил, говорил, а мать, окаменевшая, сидела подле него.
-- Малабар! Это Малабар! Бассет, Бассет, я знаю! Это Малабар!
Так кричал ребенок и пытался подняться и снова пришпорить того, кто вдохновил его на ясновидение.
-- Что значит Малабар?-- с холодеющим сердцем спросила мать.
-- Не знаю,-- отозвался отец, лицо его словно застыло.
-- Что такое Малабар?-- спросила она своего брата Оскара.
-- Это лошадь, она участвует в "дерби".
И вопреки своей воле, Оскар рассказал обо всем Бассету и сам поставил тысячу фунтов на Малабара, при ставке четырнадцать к одному.
Третий день болезни стал самым важным: ждали перемен. А мальчик все метался и метался. Он не спал, но и не приходил в сознание: глаза его сияли, словно два синих кристалла. Мать сидела рядом и чувствовала, что сердце ее и в самом деле превращается в камень.
Вечером не пришел дядя Оскар, зато прислал записку Бассет: он просил разрешения зайти только на минуту, только на одну минуту. Такое непрошенное вмешательство вызвало поначалу у матери Поля гнев, но, поразмыслив, она согласилась. Мальчику не становилось лучше. Может, Бассету удастся вывести его из забытья.
Садовник, приземистый парень с темными усиками и колючими темными глазками, на цыпочках вошел в комнату; дотронувшись до воображаемой кепки, поклонился матери Поля и боязливо двинулся к кровати, не сводя блестящих маленьких глаз с умирающего ребенка.
-- Мастер Поль!-- зашептал он.-- Мастер Поль! Малабар пришел первым, наша взяла, чистая победа. Я сделал, как вы мне сказали. Вы выиграли больше семидесяти тысяч фунтов, так оно и есть, теперь у вас больше восьмидесяти тысяч. Малабар пришел первым, мастер Поль.
-- Малабар! Малабар! Мама, я же говорил Малабар, правда? Я же говорил? Как ты думаешь, мама, я везучий? Я ведь знал про Малабара, правда? Больше восьмидесяти тысяч фунтов! Я ведь знал, верно, я ведь знал? Малабар пришел первым, наша взяла. Если мне удастся обрести уверенность, я говорю тебе, Бассет, тогда ты можешь ставить сколько угодно. Бассет, ты поставил на все свои деньги?
-- Я поставил тысячу, мастер Поль.
-- Я раньше не говорил тебе, мама: если я скачу на коне и добираюсь туда, я совершенно уверен . . . совершенно! Мама, я тебе уже говорил? Я везучий!
-- Нет, не говорил,-- отозвалась мать.
Ночью мальчик умер.
Он уже был мертв, а в ушах матери звучал голос брата:
-- Бог мой, Эстер, на твое счастье и несчастье нашего бедного мальчугана, у тебя теперь целых восемьдесят тысяч. Бедный наш мальчик, бедный наш мальчик, может, это и к лучшему, что он ушел из жизни, которая заставляет ребенка скакать на деревянной лошадке, чтобы угадать победителя.