Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 90

– Некоторые животные тоже помогают своим сородичам.

– Эйд, ты преувеличиваешь. Тот, второй волк… он поступил, как поступают солдаты. Он не бросил своего.

– Ну, хорошо, я верю, что ты веришь в то, что эти животные – на самом деле не животные, а разумные существа, просто похожие на животных. Допустим, они способны узнавать информацию путем какого-то воздействия на сознание жертвы.

– Для этого им нужно находиться вблизи жертвы, – дополнил Майкл.

– Допустим. Они что-то узнают от Докса, но как они используют полученные сведения для своих целей?

– А тот факт, что они перестали выходить на открытую местность и не появляются вблизи ограды, разве не свидетельство того, что они знают больше, чем должны знать?

– А ты не думаешь, что они просто быстро учатся на своих ошибках? Они знают, что ограда смертельна – и не подходят к ней. Они поняли, что мы способны убивать на расстоянии – и поэтому не бродят открыто. Вот тебе и ответ.

– Они учатся слишком быстро.

– Ну, ты уперся, Майк. Ладно, они – разумные существа, почему же они оставили нас в покое на две недели? К твоему сведению: они не ушли далеко – камеры на дирижаблях периодически фиксируют их в лесу.

– Наши батальоны в лесу тоже видели их, не напрямую, конечно. А ответ на твой вопрос может тебе не понравиться – они что-то замышляют.

– Гениальная интуиция, мистер Холмс. «Что-то замышляют»… Супер!

– Заткнись, Эйд, – раздраженно проворчал Майкл. – Я тебя не узнаю – с самого начала твердишь, что они не просто звери, что они умные и хитрые, две недели назад ты чуть не плачешь над их трупами, а теперь ты думаешь, что они просто животные!

– Я просто делаю вид, что они животные, Майк, – Адам устало закрывает глаза ладонью, – все люди уверены, в том, что они просто хищники, людям, по большому счету, наплевать на то, что мы убиваем существ разумных. Они видят трупы, похожие на смесь огромных волков с огромными львами. Когти длиной с ладонь. И зубы, способные запросто разгрызть кирпич. И их не волнует, что эти звери могут думать и, наверняка, так же, как мы могут страдать, ненавидеть, любить.

– Зачем ты тогда притворяешься передо мной, старший?

– С ума схожу потихоньку, – через силу улыбается Адам. – А если серьезно, то мне с каждым днем все проще и проще считать их животными.

– Это еще почему?





– А ты что, не помнишь, как мы поступаем в том случае, когда нам приходится убивать? Мы считаем противника кем угодно, но только не нормальными людьми. Если видеть во враге, которого ты должен убить, чтобы не убили тебя, человека, равного тебе, то можно быстро сойти с ума. Поэтому мы представляем, что стреляем в …

– Зверей, – заканчивает Майкл.

– И здесь то же самое. Ничего не меняется, Майки. Какая разница, разумны они или нет, нам все равно придется убивать их, потому что они будут убивать нас.

– И все потому, что я открыл огонь.

– Нет, – в голосе Адама нет горечи, только грусть, – я думал об этом. Любой бы на твоем месте скомандовал стрелять, даже Ричард, будь он командиром. Даже я.

– Но это был я, Эйд.

– Какая разница, – Фолз перевернулся на спину и лег, заложив руки за спину.

Майкл молча сидел и смотрел на лес, но вряд ли что-нибудь видел: его глаза были широко открыты и смотрели в одну точку. Потом он моргнул, мотнул головой, как бы отгоняя назойливое насекомое и сказал:

– Они хотят напасть на нас, Эйд. Поэтому они оставили нас в покое. Чтобы мы расслабились. Они не оставят нас в покое. Только не после того, что мы с ними сделали…

В ночь шестнадцатого дня после Высадки огромное дерево, росшее на границе леса и Черной Пустоши, упало прямо на ограждения северного сектора. Две секции проволочного забора были раздавлены, но вся линия ограждений продолжала оставаться под напряжением – проволока профессора Нильсена выдержала массу двадцатитонного ствола. Сработала сигнализация, место повреждения было освещено прожекторами, солдаты батальона Майкла Фапгера бежали к месту пролома, сирены выли – в общем, все было, как должно быть по инструкции.

Дежурный электрик запросил по рации обстановку и, когда ему сказали, что на ограду упало дерево, он увидел, что нагрузка на сеть периметра существенно возросла. Он решил не отключать ток, подающийся на эту секцию до тех пор, пока к месту повреждения не прибудет аварийная команда.

Из-за громкого воя сирен в северном секторе никто, кроме поста охраны, расположенного за транспортами, в двадцати метрах от ограждения, не заметил, как еще одно дерево упало на ограду в южном секторе. Транспорты, оставленные Гончими почти на границе Пустоши были высотой семь метров, стояли они друг возле друга, как дома в жилых микрорайонах и закрывали ограждения южного сектора от палаточного городка, в котором жили гражданские колонисты. Участок периметра длиной около двухсот метров не просматривался никем, кроме часовых. Здесь было расположено два поста охранения, представлявших собой широкие капониры, окруженные земляной насыпью высотой около полуметра, к которым с двух сторон подходили окопы.

Защитная сетка была протянута на расстоянии двух-трех метров от границы леса, поэтому дерево высотой сорок метров, упавшее в южном секторе, почти достало своей пышной кроной до постов охранения. Завывания сирен сделали падение почти бесшумным. Нагрузка на сеть возросла в несколько раз, поэтому аварийное дополнительное освещение не было включено. Командир третьей роты батальона Дюморье, Кристофер Олбри, пытался доложить о падении дерева и возможной аварии, но не смог этого сделать – на всех диапазонах царил хаос: вызывали аварийную группу, дежурный электрик монотонно запрашивал у диспетчера параметры напряжения на северном участке, основной диапазон был забит разговорами солдат батальона Фапгера. Олбри, попытавшись несколько раз прорваться в эфир, раздраженно отложил микрофон и уже собирался послать одного из своих подчиненных к ближайшей подстанции, когда застыл в полном изумлении и ужасе.

Тут было чему удивляться – по стволу гигантского рухнувшего дерева, как по мосту через бурную горную реку, бесшумными и плавными длинными скачками неслись черные желтоглазые тени…