Страница 22 из 22
После зарядки и купания, как всегда - завтрак. Меня забавляют парящие автоматы, которые нас обслуживают. От них идет приятный теплый ветерок.
Потом мы разошлись по каютам - заниматься своими делами, а экипаж пошел готовить корабль к переходам, после которых мы должны снова стать такими, как все люди. Я от скуки стала прикидывать, как бы я оборудовала нашу каюту, если бы пришлось остаться тут надолго. Зашел Нарев и очень хвалил эскизы - сказал, что я должна буду всем помочь в этом, если...
После обеда устроили концерт. Инна пела. Поет она хорошо, голос еще молодой. Мы хлопали, ей это было очень приятно. Потом смотрели фильм. Я его видела когда-то на Земле, но здесь все смотрится совсем иначе. Тогда я решила, что картина страшно глупая, сентиментальная, там какая-то искусственная любовь и слащавые пейзажи. Теперь мне так не показалось, и остальным, наверное, тоже: когда картина кончилась, все долго молчали, ни о чем не хотелось говорить. Капитан был сердит. Он сказал, что надо использовать кристаллы с научнопопулярными записями, это будет полезнее. Не знаю, так ли это.
Хотели навестить больного администратора, но к нему нельзя. Нам даже не говорят, что с ним, когда он успел заболеть. Тяжело болен - и все. Странно. Только Зоя имеет к нему доступ, но она молчит: врачебная тайна!
А послезавтра, кажется, опять заляжем в коконы. Проснемся, наверное, уже вблизи Земли, и страхи останутся позади где-то тут, где мы сейчас".
Администратор глубоко дышал во сне. Каюта раненого - не место для того, чтобы искать руку женщины и держать ее в своей, и, забыв обо всем на свете, испытывать наслаждение от того лишь, что женщина тут, рядом, сейчас и навсегда, но капитан именно это и делал, и совесть не мучила его.
Зоя не отняла руки. Она только взглянула искоса и слегка покачала головой. Устюг кивнул в знак того, что все понимает, и они опять застыли у прозрачного колпака.
- Вот как получилось, - сказал капитан тихо.
- Он поправится.
- Я не о нем.
Зоя снова взглянула на него и отвела глаза.
- Земли не будет, и я по-прежнему капитан. Растерявшийся капитан, по правде говоря.
Сейчас в его голосе не было командирской непреложности, и Зоя обрадовалась тому, что он раскрылся перед нею: это помогало и ей самой преодолеть скованность, возникшую, едва они остались вдвоем; они знали, что должно произойти в самом скором времени, и не решались сделать первый шаг. Вслух Зоя не сказала ничего.
- Мы здесь, - сказал Устюг. - И деваться нам некуда.
На этот раз Зоя посмотрела ему в глаза взглядом, просившим не лгать ей.
- Если я соглашусь, - сказала она негромко, хотя оба знали, что она уже согласилась, - если соглашусь, то ведь надолго, и тебе придется терпеть меня навеки и до смерти. Так что подумай - стоит ли: потом тебе некуда будет деться от меня.
- Я подумал.
- На Земле было бы легче, там можно уйти, А тут...
- Это хорошо, - сказал он. - Тут ты не бросишь меня.
Она не удивилась этим словам, знала, что обладает чем-то, заставлявшим обращаться к ней так, словно ей одной принадлежало право решать: оставаться или уходить. Но сейчас она знала, что не уйдет.
- Не брошу, - произнесла она почти беззвучно.
Они стояли сейчас близко, очень близко друг к другу, и что-то толкнуло их сократить, совсем уничтожить это расстояние. Дверь пустующей каюты корабельного врача была перед ними, и трудно сказать, кто сделал первый шаг к ней.
Жажда оказалась сильна, и они пили, пили, пили, не боясь пресытиться, и кончики пальцев, касаясь кожи, говорили куда выразительнее, чем слова. Докторское ложе было узко, но сейчас они уместились бы вдвоем и на острие ножа. Прошло сколько-то вечностей, потом тихо запел блокер входа: кто-то стоял за дверью. Вспыхнул свет. Зоя безмятежно улыбалась, Устюг торопливо превращался в капитана, потом отворил. Там стояла Вера.
- Ну, что случилось? - спросил Устюг недружелюбно, загораживая вход.
- Наверное, весна, капитан, - невозмутимо сказала Вера. Вас ищет инженер.
Он понял: все готово. Пришла пора.
- Ах, будь они... - пробормотал он, невольно радуясь и огорчаясь вместе.
- Да, капитан, - бесстрастно согласилась Вера, глядя мимо него - на Зою.
- Вот как... - сказала Зоя протяжно, веки ее-чуть дрогнули. - Иди. Но не задерживайся...
Устюг улыбнулся: мужчинам часто нравится, когда ими командуют, потому что им свойственно в глубине души все-таки верить, что командуют они - древняя и прекрасная иллюзия... Устюг кивнул и ушел, а Зоя встала не стесняясь; нравится ей смотреть - пусть смотрит. Неторопливо привела себя в порядок, провела пальцами по столику, взглянула в зеркало.
- У вас нет карандаша?
У Веры, конечно, был; помедлив, она протянула блестящий стерженек. Цвет был чуть бледнее, но неважно - карандаш для губ был сейчас символом, верительной грамотой... Зоя улыбнулась:
- Спасибо... Не думайте: это - всерьез.
Вера нерешительно улыбнулась. Они стояли по разные стороны порога, потом Зоя переступила его и вышла в лечебную каюту, подошла к колпаку, где по-прежнему спал администратор, проверила нагрузку на стимуляторы, чуть увеличила мощность.
- Кальция не мало? - спросила Вера.
- У вас есть медицинский опыт?
Вера прислушалась: нет, голос Зои был ровен, насмешки в нем не ощущалось.
- Иначе меня не допустили бы к полетам. Возить врача оказалось ни к чему, но кто-то должен хотя бы знать аппаратуру.
- Как хорошо! - обрадованно проговорила Зоя. - На время перехода меня опять уложат в кокон, и я рада, что за больным будет врачебный надзор.
Люди всегда остаются чувствительными к уважению, какое им оказывается, и даже к лести - если она не чрезмерна. Вера деловито кивнула:
- Я приготовлю его к переходу.
Зоя улыбнулась девушке, и та ответила тем же.
- Устюг - хороший человек. Он редкий...
- Я знаю.
- Ой, - сказала Вера, - как здорово...
Шелестело. Едва слышно шелестело. Луговой повернул ручку усиления до предела. Вроде бы промелькнуло какое-то слово. Кажется, "море", а может быть, и не было слова, просто шумы сложились нечаянно во что-то похожее.
Да, наверное, это был просто шум, и никакие антенны, никакое усиление больше не могло помочь услышать голоса Земли; не направленную передачу - планета могла бы еще, в случае везения, нашарить корабль, хотя вероятность этого была очень мала, - но простую, тот голос, каким Земля разговаривает со Спутниками, с планетами Солнечной системы, каким переговариваются корабли в Приземелье. Луговому и раньше в каждом рейсе приходилось слышать, как замирает, теряется в пространстве этот голос, но тогда он знал, что уходит не навсегда, что пройдет месяц-другой - и слова опять возникнут в усилителе, и будут становиться все громче, яснее, и это будет первым признаком того, что Земля приближается. На этот раз нельзя было сказать, начнет ли когда-нибудь сокращаться расстояние, которое увеличивалось, увеличивалось с каждой секундой, и этому увеличению не было предела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.