Страница 11 из 18
— Я хочу, чтобы ты кое на что посмотрел, — сказала Скалли, проходя в его комнату и на ходу снимая халат. — Вот, — показала рукой.
Малдер приблизился, присел на корточки. Она ощущала тепло свечи и его дыхание.
— Это что? — она хотела спросить спокойно, но голос подвел: сорвался. — Малдер, что это такое? — теперь она почти кричала.
Тогда он начал тихо смеяться.
— Комары, — сказал он.
— Комары?! Точно?
— Меня и самого погрызли здорово…
Она повернулась и, судорожно всхлипнув, уткнулась в его плечо.
— Эй. Ты в порядке? — он очень осторожно и бережно приобнял ее.
— Да… — она медленно отстранилась, села на диван. Кое-как накинула на плечи халат. Силы вдруг покинули ее. — Можно, я тут… посижу?..
— Конечно, — Малдер поставил свечу на стол и сел на ковер, опершись о диван спиной. — Куда нам теперь торопиться?.. Ты не увлекалась китайскими средневековыми детективами?
— Нет, — уже без всякого удивления сказала Скалли.
— Там был такой сыщик — судья Вин. Он никогда не гонялся за преступниками, а находил место, садился и ждал. «Зачем я буду за ними бегать, — рассуждал он, — если они все равно сами ко мне придут?»
— И что?
— Приходили…
Человек, чьего имени никто не знал хотя бы просто потому, что у него не было имени, неподвижно сидел в кустах футах в сорока от окна. Он не пользовался микрофонами — он просто слышал то, что происходило — за окном. Где-то в глубине его холодного рассудка проскальзывало удивление — молодые мужчина и женщина ночью в номере мотеля не занимались любовью, а негромко беседовали о всякой всячине. Он мог убить их в любой момент, но намеревался обойтись без этого: убийство привлекло бы ненужное внимание к событиям, и без того вышедшим из-под контроля. Он просто ждал удобного момента. Если они уснут здесь, он проникнет в пустой номер женщины. Если же они разойдутся по своим номерам… что ж, тогда женщину придется убить. Но была очень большая вероятность, что они оба в течение ночи покинут мотель. Потому что события, вышедшие из-под контроля, продолжают происходить. Его же забота — сделать так, чтобы не осталось доказательств этих событий. Кое-что он уже предпринял, теперь следующий этап. Рядом стояли две пивные бутылки, наполненные бензином. Человек подобрал их возле «Лесного дома» — придорожного бара, где любят бывать лесорубы и водители грузовиков. На бутылках отпечатки пальцев кого-то из них. Человек не боялся оставить свои отпечатки, потому что у него просто-напросто не было отпечатков…
Ливень сменился обычным дождем, еще не моросящим, но уже и не грозящим всемирным потопом. Скалли согрелась под пледом. Малдер все так же сидел на ковре и неспешно продолжал рассказ.
— Мне было двенадцать лет, ей — восемь. И вот однажды она просто исчезла. Испарилась. Из закрытой комнаты. Была — и нет. Ни следа… и с тех пор — ни записки, ни телефонного звонка, ничего… И что самое страшное — вся семья как сговорилась… ну… будто бы считать, что ее просто не было. Не говорить о ней, не вспоминать…
— И что же ты сделал?
— Что я мог сделать?.. Закончил школу, университет, завербовался в ФБР. Занялся разработками моделей поведения преступников. Добился успеха. Большого успеха. И этот успех обеспечил мне определенную независимость, так что я смог уделять внимание тому… словом, я добился права работать с тем, что обозначено как «Секретные материалы». Знаешь, сначала мне этот массив показался просто свалкой… Но потом я научился в нем ориентироваться и отделять зерна от плевел. Оказалось, что есть немало действительно достоверных свидетельств о пришельцах, НЛО, чудовищах, похищениях людей, различных культах. И еще… как бы тебе это сказать… В общем, я неожиданно обнаружил, что доступ к сведениям определенного рода блокируется, притом чрезвычайно жестко. Мне, я думаю, вообще не дали бы работать, если бы не мои связи в Конгрессе…
— Блокируется? Кем?
— Не знаю. Кем-то, у кого очень много власти. По-настоящему много. И вот что, Скалли… только постарайся не обидеться… Ты — именно ты — по их замыслу, тоже являешься частью этой системы блокировки…
— Перестань. Я не…
— Ты не действуешь сознательно во вред проекту, да? Не сомневаюсь ни на секунду. Но те, кто тебя послал ко мне, предполагают в том числе и таким способом сбить меня… с темпа, что ли…
— Ты должен мне верить. Я здесь потому же, почему и ты: чтобы разгадать тайну этих смертей.
— Я тебе верю. Именно поэтому все и говорю. И потому еще, что ты видела сегодня то же самое, что видел я… и видел не только сегодня.
— Малдер…
— В конце восьмидесятых я работал с доктором Хейтцем. Он ввел меня в глубокий гипноз… и я вспомнил все. За окном в ночь… в ночь похищения Саманты… был такой же свет. Яркий свет. И так же пропало время. Я чувствовал, что парализован, не могу шевельнуться… а она звала меня, понимаешь? Она кричала… Это все существует, Скалли, существует на самом деле. Под гипнозом не врут даже самим себе… А знаешь, что меня убеждает в этом больше всего? Даже не мои несчастные воспоминания, нет. А именно существование этой свирепой завесы секретности над определенной категорией материалов. Я ведь, по большому счету, занимаюсь тем, что роюсь в отвалах, пытаясь попять, какой элемент извлекли из этой породы… И знаешь что еще? Сейчас мы ближе к разгадке, чем когда бы то ни было… Я чувствую себя старой ищейкой, наконец-то не просто унюхавшей, а увидевшей того, кто оставлял след. Кстати, Скалли… а ты не обратила внимания, что в городе не видно собак?
Скалли задумалась. Собак… собак… Пожалуй, что собаки и вправду не попадались на глаза…
Грянул телефон. Старый черный аппарат, от звонков которого вздрагивает, наверное, сам Будда. Малдер сгреб трубку:
— Да. Что?! Не может… да. Да, я слышу. А кто это говорит? Кто говорит?..
Короткие гудки отбоя. Очень громкие. Малдер посмотрел на Скалли. Покачал головой.
— Какая-то женщина. Не назвалась. Сказала, что Пегги О'Делл умерла. Погибла.
— Девушка в кресле-каталке?
Малдер кивнул.
Окрестности Бельфлёра
9 марта 1992 года