Страница 14 из 58
- Рауль?! Очень любопытный вопрос. Рауль был истинным спортсменом, но и только. Он был фехтовальщиком, великолепным теннисистом - у него была подача, которую Лакост и то отражал с трудом,- и самым лучшим наездником в скачках с препятствиями. Правда,- веско добавил Вотрель,- он получил серьезную травму, упав с лошади, отчего у него очень пострадали рука и позвоночник. Ему даже пришлось обратиться к иностранному специалисту. Помните, это чуть не помешало свадьбе. Да, безусловно, он был выдающимся спортсменом. Но он редко открывал книгу. Что за чушь! Рауль говорит по-английски! Единственные английские слова, которые он знал,- это гейм и сет.
Слуга принес пальто Вотреля - длинное и темное, с большим собольим воротником и с серебряной петелькой-вешалкой. Оно словно громко заявляло о его богатстве. Вотрель надел черную шляпу, и из-под ее широких мягких полей блеснул его монокль. Затем извлек длинный мундштук слоновой кости, вставил сигарету. Стоя в дверях, высокий, артистичный, с торчащим изо рта длинным мундштуком, он улыбнулся:
- Вы не забудете мою карточку, месье Банколен?
- Раз уж вы меня вынуждаете,- передернул тот плечами,- должен сказать, что с большим удовольствием я посмотрел бы на вашу идентификационную карточку, месье.
Вотрель вынул мундштук.
- Это означает, что вы не считаете меня французом?
- Полагаю, вы русский.
- Совершенно верно. Я приехал в Париж десять лет назад. С тех пор я получил документы на гражданство.
- Вот как! И кем же вы там были?
- Позвольте представиться: батальонный майор Федоров из 9-го казачьего кавалерийского полка армии его величества.
Вотрель насмешливо щелкнул каблуками, низко поклонился и исчез.
Глава 5
АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС
Банколен посмотрел на меня, приподняв в снисходительном удивлении брови.
- Алиби как у младенца!- развел руками я.- Не знаю, Банколен, как вы сумеете его разрушить.
- Пока мне это и не нужно. Вопрос в другом: где этот смехотворный дуэлянт достает средства, чтобы общаться с таким миллионером, как Салиньи?-Он нахмурился.- К сожалению, сегодня здесь маловато их знакомых... Франсуа!
Тот поспешил явиться.
- Франсуа, вы позаботились о том, чтобы за всеми этими людьми проследили, когда они уходят?
- О да, месье.
- Отлично. Пусть Ротар разыщет тех, кто точно помнит, что видел Салиньи за игрой в рулетку и в курительной. Спросите стюарда из бара, видел ли он там Вотреля. Когда зайдете в курительную, загляните в одну из кабинок, может, найдете там книгу, которая называется "Алиса в Стране чудес". Постарайтесь выяснить, кто ее там забыл. Пока все... Подождите! Пришлите к нам хозяина заведения.- Отпустив Франсуа, Банколен повернулся к нам: - Я не уверен, что сам могу ответить на вопрос о доходах Вотреля. Однако склонен думать, что он снабжает мадам герцогиню наркотиками.
- Ну да!- с тяжелым вздохом воскликнул Графенштайн.- Так вот в чем дело. Я молчал, поскольку не был в этом уверен, хотя думал...
- Да. Когда она подошла к нам сегодня в первый раз, я заметил, что она выглядела так, будто находилась под воздействием наркотиков. Так оно и было. Вы видели, я подобрал окурок ее сигареты, который она оставила в пепельнице?- Банколен выудил его из нагрудного кармана.- На таких сигаретах не указываются фирма-изготовитель и марка. Подойдите-ка, доктор. Замечаете, какой в ней рыхлый и толстый табак? А бумага, завернутая по концам? Понюхайте. Видите сухие коричневые лепестки внутри табака? Думаю, это марихуана или гашиш. Точно не скажу, пока наш химик не проверит сырье. В Египте жуют зеленые листья гашиша, а марихуана - более опасный наркотик из Мексики. Тот, кто снабжает герцогиню этой гадостью, занимается доходной и широко распространенной торговлей... Симптомы, доктор?
- Сужение зрачка глаза, тяжелое дыхание при возбуждении, бледность кожи лица, холодный и влажный кожный покров, застой; галлюцинации. Что я вам говорил? Эта невероятная история о ее встрече с...
- Доктор, уверяю вас, она не более невероятная, чем та ситуация, с которой мы столкнулись. Я не уверен, что это была галлюцинация. Вы говорите о результатах приема наркотика в больших дозах. А она принимает маленькие дозы, которые не дают такого забытья, как индийские сахарные шарики. Это стимулятор. Она закоренелая наркоманка. В противном случае даже от этой дозы впала бы в дурман. Этот препарат для хронических наркоманов возбуждает, а не дарит своим приверженцам апатичных мечтаний. Он способен свести человека в могилу уже через пять лет. Кто-то самым серьезным образом хочет избавиться от нее.
Банколен замолчал, постукивая карандашом по столу. Заложив руки за спину и переваливаясь, как бегемот на земле, Графенштайн подошел к нему, снял очки, протер их и уставился на своего компаньона. Без очков его лицо приобрело совершенно другое выражение, беззащитное и растерянное. Он проворчал, отчего его пышные усы зашевелились:
- Я ошибался. Вам нужен вовсе не психоаналитик. Do
Доктор продолжал тяжело расхаживать по комнате, когда в комнату заглянул расстроенный хозяин заведения. С усами, поникшими, как уши у провинившейся собаки.
- Месье!- вскричал он, входя в комнату вслед за своим обвислым животом.- Умоляю вас, отмените запрет на уход из моего ресторана! Несколько человек попытались уйти, но ваши люди задержали их. Они задают моим клиентам разные вопросы. Я всем говорю, что это было самоубийство...
- Прошу вас, сядьте и успокойтесь. Эти разговоры о самоубийстве только привлекут к вам публику. Нет нужды расстраиваться.
Тот с надеждой глянул Банколену прямо в лицо:
- Вы так думаете, месье? Репортеры...
- Значит, об этом уже известно! А медэксперт здесь?
- Только что приехал.
- Хорошо! А теперь... Собираясь сюда сегодня вечером, я навел о вас справки в нашем архиве...
- Конечно, это ложь!
- Конечно,- невозмутимо согласился Банколен.- В особенности мне хотелось бы знать, находится ли сегодня среди ваших посетителей неизвестный вам клиент?
- Ни одного. У нас при входе требуют предъявить нашу карточку. Я лично все их проверил. Конечно, если только это не полицейские. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы по достоинству оценили мою любезность.- Он подтянулся с видом оскорбленного достоинства. Но его внешность прожженного жулика напрочь отрицала даже возможность наличия у него столь благородного свойства натуры.