Страница 38 из 85
Потом нагнулся и лег сверху, вдавив ее в подушки. На нем были только брюки, не скрывавшие его возбуждения. Он скользнул коленом между ее ног. Халат распахнулся, а тонкая ночная рубашка была не помехой для его руки. Он сомкнул пальцы на пышной груди. Маделин обожгло огнем желания.
Артемис поцеловал один сосок, потом другой, намочив тонкую батистовую ткань. Его пальцы спускались все ниже по изгибам ее тела. Он положил руку ей на живот, потом осторожно, нежно сжал бедро.
Она охнула, чувствуя, как наполняется горячей влагой ее лоно, и крепче сжала его в своих объятиях, упиваясь близостью этого сильного тела и мечтая о большем. Его несгибаемый символ мужественности уперся ей в пах.
Артемис погладил ее между ног — там, где вскипали блаженные волны страсти, — и дразняще медленно повел палец в самое устье. Она содрогнулась в экстазе.
— Артемис!
— Иногда, — заметил он хриплым удовлетворенным голосом, — стоит рискнуть.
— Я пришла к такому же выводу…
Дыхание ее давно сбилось, но когда он взялся за подол ее ночной рубашки и поднял его до самой талии, ей показалось, что она уже никогда не сможет наполнить легкие воздухом.
Быстро расстегнув брюки, он вложил ей в руку свою возбужденную плоть. Мэделин восхищенно сжала гладкий твердый ствол и услышала судорожный вздох.
Воодушевленная его реакцией, она сильнее сжала пальцы. Артемис напрягся.
— Если ты продолжишь в том же духе, мы оба будем разочарованы.
Она вздрогнула и поспешно его отпустила.
— Прости. Я не хотела сделать тебе больно.
Он издал короткий, полузадушенный смешок и, нагнувшись, прижался к ее лбу своим лбом.
— Уверяю тебя, дело не в боли. Но я не хочу, чтобы все кончилось слишком быстро.
Она посмотрела на него с неуверенной улыбкой.
— Я тоже. Вообще-то я с большим удовольствием провела бы остаток ночи с тобой.
— Если ты способна хотя бы помыслить о том, чтобы провести несколько часов в такой пытке, значит, сам магистр ванза может поучиться у тебя самообладанию.
— Боже мой, неужели для тебя это пытка?
Он поцеловал ее в шею.
— Да.
— Я не знала, — испуганно проговорила Мэделин. — Я не хочу, чтобы ты страдал, Артемис.
Он вновь усмехнулся:
— Ты так добра, милая! Ну что ж, я воспользуюсь твоей любезностью.
Он немного передвинулся. Мэделин не сразу поняла, что случилось, но потом почувствовала, как его копье медленно и неумолимо толкается в ее влажное горячее лоно.
Она опять содрогнулась.
— Артемис?
— Что, даже у тебя не хватает выдержки? — весело спросил он. — Не волнуйся, милая, — добавил он хрипло, — я тоже больше не могу ждать.
Он погрузился в нее одним уверенным движением.
Она кое-что знала о таких вещах и ожидала, что почувствует некоторую боль, но испытываемые ею ощущения застали ее врасплох.
— Артемис… — прошептала она, не в силах говорить обычным голосом.
Он завис над ней в полной неподвижности, часто дыша.
— Что, черт возьми?
— Прошу тебя… выйди. Кажется, что-то не так.
— Мэделин… — По телу Артемиса прокатилась волна крупной дрожи. Каждый его мускул был напряжен, как натянутая тетива. — Почему ты мне не сказала? Как это могло случиться? Черт возьми, ты же вдова!
— Но никогда не была женой в полном смысле этого слова.
— Адвокаты… — простонал он, уткнувшись лицом ей в грудь, — признание брака недействительным… Значит, все это было не на пустом месте!
Она стиснула зубы и оттолкнула его.
— Я Прекрасно сознаю свою вину и могу сказать в свое оправдание лишь одно: я не знала, что ты такой… неподходящий. Пожалуйста, оставь меня, и немедленно!
Она резко дернулась под ним.
— Не надо, — сказал он с нажимом. — Прошу. тебя, только не двигайся!
— Я хочу, чтобы ты из меня вышел.
— Это не совсем то же самое, что вышвырнуть меня из своей гостиной. Мэделин, предупреждаю тебя: не шевелись.
— Сколько раз тебе можно повторять: я не буду подчиняться твоим приказам! — Она извернулась под ним, пытаясь избавиться от навалившейся тяжести и от ощущения наполненности между ногами.
Артемис начал подниматься, но не справился с собой. Его большое тело забилось в сладких судорогах.
Он издал низкий приглушенный стон.
Встревоженная, Мэделин впилась ногтями в его плечи. Она лежала очень спокойно, не смея шелохнуться, пока он медленно входил в нее.
Когда все кончилось, он без сил рухнул на нее.
Наступила долгая пауза.
— Проклятие! — произнес он с чувством, — Артемис… — осторожно начала она.
— Что еще, мэм? Предупреждаю: сегодня ночью мои нервы вряд ли выдержат еще одно потрясение. Наверное, мне все-таки стоит послать тебя наверх за эликсиром твоей тетушки.
— Нет-нет, ничего особенного. — Она провела языком по пересохшим губам. — Просто… просто я хотела сказать, что в этой позе мне уже не так неудобно, как было несколько минут назад.
Артемис на мгновение замер, потом очень медленно поднял голову и мрачно посмотрелна нее сверху.
— Прошу прощения? — сказал он пугающе вежливо.
Чтобы его успокоить, она вымученно улыбнулась.
— Теперь все в порядке, правда. Несмотря на мое первое впечатление, я думаю, что ты вполне… вполне подходящий.
— Проклятие! — На этот раз он выругался тихо, почти неслышно.
Она помедлила в нерешительности.
— Может быть, хочешь попробовать еще раз?
— Я хочу? — процедил он сквозь зубы. — Я хочу, чтобы ты мне все объяснила.
Он встал с дивана и, повернувшись к ней спиной, застегнул брюки. Мэделин испуганно и несколько разочарованно следила за его действиями.
Ни слова не говоря, он протянул ей большой белый носовой платок. Она взяла его, сгорая от стыда. Слава Богу, плотный стеганый халат впитал почти все следы их близости. По крайней мере утром ей не придется столкнуться с понимающим взглядом домработницы.
Мэделин как могла привела себя в порядок, глубоко вздохнула и поспешно вскочила на ноги — слишком поспешно. Колени ее тут же подогнулись, и она ухватилась за закругленный подлокотник дивана. Артемис обнял ее за талию, удержав от падения, — этот жест был удивительно нежен, если учесть его явно дурное настроение.