Страница 29 из 85
— Кажется, несколько лет, — сказал Артемис, подходя к креслу.
— Точно, — Линслейд покачал головой, усаживаясь за свой письменный стол, — очень давно, сэр. Насколько я знаю, вы учились в «Гарден-Темплс» и теперь магистр древних наук?
Мэделин посмотрела на висевший на стене позади стола барона большой портрет леди Линслейд в полный рост. На картине была изображена дородная, пышно-телая женщина, которая при жизни возвышалась над своим маленьким подвижным мужем. На ней было вечернее платье с низким вырезом каре, украшенное греческой и этрусской вышивкой. Двенадцать лет назад такой фасон был последним словом моды.
Мэделин вспомнила, что в вопросах одежды лорд и леди Линслейд всегда стремились идти в ногу со временем. И теперь, когда леди Линслейд навсегда осталась в платье двенадцатилетней давности, ее муж продолжал следовать моде. Сегодня на Линслейде был элегантный костюм, включавший розовый атласный жилет и галстук, завязанный затейливым модным узлом.
Линслейд сложил на столе свои маленькие ручки с безупречным маникюром и обратил к Мэделин сияющее лицо.
— Должен вам сказать, моя милочка, что я имел с вашим отцом весьма увлекательную беседу.
Мэделин застыла:
— Вы разговаривали с папой?
— Да, конечно. — Линслейд усмехнулся. — Теперь я даже чаще вижусь с Ридом, чем при его жизни.
Мэделин старалась не замечать веселый блеск в глазах Артемиса.
— О чем же вы беседовали с моим отцом? — осторожно поинтересовалась она.
— Разумеется, обычно мы с ним обсуждаем вопросы, связанные с изучением древнего ванзагарского языка, — сказал Линслейд. — Мне всегда интересно послушать мнение Уинтона Рида. Я считаю, что он и Игнатий Лорринг были одними из самых опытных знатоков этого языка во всей Европе.
— Понятно. — Мэделин бросила на Артемиса еще один тревожный взгляд. Она не знала, о чем еще спрашивать.
— А скажите, сэр, — небрежно проговорил Арте-мис, — в последнее время вы и с Лоррингом тоже общаетесь?
— Со смерти Лорринга прошло несколько месяцев, и за это время он не счел нужным ко мне явиться. Что ж, неудивительно. — Линслейд фыркнул. — Этот человек всегда был невероятно высокомерным. Слишком большое самомнение, знаете ли. Он считал себя законченным авторитетом во всех областях ванза. Не думаю, что после смерти он сильно изменился.
— Лорринг открыл остров Ванзагара, — напомнил ему Артемис. — Именно он познакомил нас с его древним искусством и философией. Он был основателем и первым высшим магистром ванзагарского общества. Можно сказать, что его высокое мнение о себе некоторым образом оправданно.
— Да-да, я знаю. — Линслейд махнул рукой, деликатно прерывая собеседника. — Никто и не оспаривает его заслуг первооткрывателя Ванзагары. По правде говоря, я очень надеялся, что он придет ко мне после своей смерти. Видите ли, в конце жизни он очень болел и почти ни с кем не общался. У меня не было возможности расспросить его о тех слухах, которые распространились незадолго до его кончины.
— Что это за слухи? — поинтересовался Артемис.
— Вы, конечно, тоже их знаете, сэр. — Линслейд взглянул на него. — Несколько месяцев назад все Ванзагарское общество бурлило рассказами о краже одной очень старинной книги.
— «Книги секретов», — уточнил Артемис. — Да, до меня доходили эти сплетни. Но признаться, я им не поверил.
— И правильно сделали, — подхватил Линслейд. — Полнейший вздор! Но весьма любопытный, вам не кажется? Было бы интересно узнать мнение Лорринга по этому поводу.
— Насколько я знаю, — с нажимом сказал Артемис, — «Книга секретов», если она вообще существовала, сгорела во время пожара на вилле Фаррела Блю в Италии.
— Да, я знаю. — Линслейд вздохнул. — К сожалению, Блю тоже не заходит ко мне после своей смерти, и я не имею возможности расспросить его о случившемся.
«Так мы ничего не добьемся», — расстроенно подумала Мэделин и решила взять инициативу в свои руки.
— Милорд, в своем письме вы упоминаете о том, что недавно видели моего мужа, — сказала она.
— Это было прямо здесь, в моей библиотеке. — Радостное оживление на лице старика сменилось хмурой озабоченностью. — Довольно неожиданная встреча, должен вам сказать. Мы с ним виделись всего два или три раза, когда он учился у вашего отца, но близкими друзьями не были.
Артемис вытянул ноги и уставился на мыски своих сияющих сапог.
— Вы можете назвать его своим коллегой? — спросил он.
— У нас, безусловно, были похожие научные интересы, но Деверидж презирал мои теории и выводы. Вообще говоря, он совершенно ясно дал мне понять, что считает меня старым маразматиком. Он всегда поражал меня своей грубостью. — Линслейд резко замолчал и виновато взглянул на Мэделин. — Простите, милая, я не хотел критиковать вашего покойного мужа.
Она натянуто улыбнулась.
— Вам наверняка хорошо известно, что мой брачный союз не был счастливым, сэр.
— Признаюсь, я слышал об этом. — Умные глаза Линслейда сочувственно потеплели. — Как это прискорбно! Мне очень жаль, что вы не знали того блаженства, и физического, и метафизического, которое выпало на долю мне и леди Линслейд!
— Насколько я понимаю, такое счастье в супружестве — большая редкость, сэр, — отрезала Мэделин. — А теперь давайте вернемся к вашему разговору с моим покойным мужем. Вы могли бы нам его пересказать?
— Разумеется. — Линслейд выпятил губы. — Он был совсем коротким. Вообще-то мы встретились по чистой случайности.
Артемис поднял глаза от своих сапог.
— Что вы имеете в виду?
— Когда Деверидж появился здесь, в библиотеке, было уже очень поздно. Слуги давно легли спать. Просто в ту ночь меня одолела бессонница, и я решил спуститься сюда за книгой. Если бы не это, мы бы с ним разминулись.
Мэделин слегка подалась вперед:
— Что именно он вам сказал, сэр?
— Дайте-ка вспомнить. — Линслейд задумчиво сдвинул брови. — Кажется, я заговорил первым. Мы обменялись обычными светскими приветствиями. Я сказал, что меня удивил его визит и что я слышал о том, что он погиб год назад во время пожара.
— И что он на это ответил? — спросил Артемис. В его голосе слышалось искреннее любопытство.