Страница 51 из 60
– Я не воспринимаю это как оскорбление, Линус. Где ты это слышал?
– Купцы говорят, что это плохо для бизнеса и что Инквизиции следует что-то предпринять.
«Инквизиция получила хороший повод укрепить свои позиции в квартале Навигаторов», – подумал Рагнар. Если войска Домов не смогут подавить протесты и мятежи, то Инквизиция наверняка сделает это, применив все необходимые средства. Никто не потерпит нарушения мира на священной Терре. Слова Серпико встревожили Рагнара. Он сам недавно принимал участие в разгоне нескольких небольших демонстраций. Его вызывали наряду с остальной охраной для восстановления порядка. Одного его вида оказывалось достаточно, чтобы обратить в бегство многих протестующих, что явно входило в намерения Валкота.
Но в других кварталах ситуация была еще более напряженной. Молодой Волк уже давно не видел так много беспричинной ненависти и страха. Вдобавок в этой возбужденной толпе было что-то такое, что ему совсем не нравилось. Люди, вооруженные импровизированным оружием, поджигали и грабили магазины тех, кто, по их мнению, вел дела с Навигаторами. Рагнар подозревал, что в действительности это было удобным оправданием грабежей.
– Наступили тревожные времена, сэр, – констатировал Линус.
– Конечно, – согласился Рагнар. Человечек взволнованно посмотрел на него снизу вверх и нервно облизал губы.
– А правда, что место Навигаторов в Совете Высших Лордов Земли свободно? – спросил он.
«О Император, до чего же быстро распространяются новости», – подумал Рагнар. Сама селестарх получила сообщение о смерти старого Горки всего лишь час назад. Теперь это стало темой базарных сплетен. Он сам не понимал, почему так удивлен. На основе такой информации сколачивались и терялись целые состояния. Сейчас различные группировки маневрировали, чтобы протащить на место в Совете своего представителя, пока тело Горки еще не остыло. Решалась судьба положения и власти целых Домов. Люди будут стараться изо всех сил и поддержат победителя.
– Насколько мне известно, это так, – ответил Рагнар.
Линус кивнул, словно это подтверждало то, что он уже знал:
– Быть беде.
Рагнар не стал спрашивать, почему клерк пришел к такому заключению. Лес рубят, щепки летят. Осведомленность в вопросах политики – основное условие выживания на Терре.
Серпико засеменил рядом с Волчьим Клинком. Как ни странно, Рагнар был рад его присутствию. Он ощущал некое неопределенное беспокойство. Что-то было не так. Может, еще не прошло возбуждение от вчерашней стычки с бунтовщиками? Вряд ли. Раньше такое не заставляло его волноваться. Сейчас он чувствовал себя так, словно путешествовал по заснеженным перевалам Фенриса, когда ему приходилось постоянно быть настороже, чтобы вовремя уловить первые признаки схода лавины. Обычно они были совсем незаметными: легкая вибрация под ногами, треск льда, странный аромат, принесенный ветром.
Участившиеся бунты, рост активности Братства, запутанные интриги Дома были маленькими признаками большой угрозы. Все это не предвещало ничего хорошего для Дома Белизариуса и его боевых братьев. Они словно шли по смертельно опасной тропе во время оттепели. И кипевшая вокруг деловая жизнь не могла заглушить его тревогу.
Собеседники вошли в жилую часть дворца. Стражники приветствовали Космического Волка, и Рагнар ответил им, приложив кулак к груди. Линус направился к лифтам. Он спешил в свою тесную комнатку, расположенную на одном из нижних уровней.
– Если услышишь что-нибудь важное, сообщи мне, – сказал Рагнар, положив руку на плечо Серпико.
– Обязательно, мастер Рагнар, – ответил клерк и скрылся за дверями лифта.
Волчий Клинок поймал себя на мысли, что осматривает устланные коврами залы и переходы в поисках укрытия и возможных мест засады, словно оценивает место предстоящего боя. Он понимал, что эти почти бессознательные действия – реакция на его тревогу.
Внешних причин для беспокойства не было – казалось, все в порядке. Охрана настороже. По коридорам сновали вполне обычные люди. «Дело во мне, – решил Рагнар. – Пребывание на Земле сделало меня таким подозрительным».
Волк развернулся и зашагал к своей комнате. Ему нужен отдых. «Пока нет оснований для тревоги, – попытался он убедить самого себя. – Никаких оснований».
– Ты нанесешь удар сегодня ночью, – задумчиво произнес Чезаре, потирая толстым пальцем верхнюю губу.
Стоявший перед троном Ксенофан осторожно поглядывал на главу Дома Фераччи. В глубине души он ненавидел этого человека. При всей своей власти и знатности рода, Чезаре был всего лишь мутантом. То, что такие, как он, марают священную Землю Терры, – омерзительно. Лицо Ксенофана исказила горькая усмешка. «Если этот человек – мутант, то кто же ты? – спросил он себя. И тут же ответил: – Я лучше. Несмотря на имплантаты и всю бионику, я, по крайней мере, – человек».
– Разумеется, лорд Фераччи. Мы нападем сегодня ночью. Вам нечего опасаться. Уже завтра у вас будет гораздо меньше врагов.
Чезаре ухмыльнулся. Эта его усмешка сильно раздражала Ксенофана. Ему бы очень хотелось угостить Фераччи какой-нибудь ядом из его богатой коллекции. По своей природе Ксенофан не был жестоким, но Чезаре – бешеный пес, и относиться к нему надлежало соответственно.
– Братство готово? – спросил Фераччи.
Ксенофан кивнул.
– А твои агенты?
– Они проинструктированы. Смерть Горки для них – условный знак. Путь во дворец Белизариуса будет свободен.
– Смотри не промахнись.
Чезаре наклонился, чтобы понюхать орхидею в плавающей перед ним в воздухе вазе.
«Меня просто тошнит от его высокомерия, – подумал Ксенофан. – Тем не менее скоро мы с ним разберемся». Он знал, что, как только они свалят белизарианцев, его руководитель захочет закопать и этого мерзкого фигляра тоже. «Давай-ка посмотрим, что же мне выбрать для тебя? Что-нибудь медленное, и чтобы при этом твоя гордость страдала не меньше, чем твоя плоть. От борака тебя будет рвать, и ты вновь почувствуешь вкус всей той изысканной пищи, которой так любишь наслаждаться, хотя на сей раз она будет приправлена твоим желудочным соком. Нет, это как-то по-детски и недостаточно изысканно. Может, использовать авиерель. Тогда ты станешь непрерывно опорожнять свой кишечник, умирая в жутких мучениях. А может быть, какое-нибудь средство, которое заставит тебя хныкать и умолять о пощаде? Скорс подавляет мозговые центры, отвечающие за принятие решений, и его жертвы превращаются в тупых трутней. Нет, это снадобье подходит рабам, предназначенным для наслаждений». Ксенофан покачал головой. Однако выбор яда оказался изрядной дилеммой.
– Ты уверен, что Волчьи Клинки не создадут трудностей?
Было почти забавно, как, произнося это, Чезаре украдкой огляделся по сторонам, словно опасаясь, что эти проклятые фенрисийцы могут его подслушать. Ксенофан еле сдержался, чтобы не сказать: их чувства, конечно, остры, но не до такой же степени, милорд. Вместо этого, сохраняя на лице тщательно заученное выражение сосредоточенного почтительного внимания, он произнес:
– Никаких, милорд. Если кто-нибудь из них встанет у меня на пути, он умрет.
– Хотелось бы верить. Но получается, что умирают все те, кто встает у них на пути, – заметил Чезаре и улыбнулся так, что стало ясно – он не шутит.
– Со всем должным к вам уважением, милорд, никто из них не обладал моими талантами.
– Твоими талантами, – подхватил Чезаре с мягкой насмешкой. – Вот и настало время проявить твои столь высоко превозносимые способности.
Ксенофан пропустил эти слова мимо ушей, но мысленно переместил имя Чезаре выше в списке тех, кому собирался отомстить. Живых в этом списке числилось очень мало, а мертвых – очень много. Совсем скоро Фераччи перейдет из одной части списка в другую. «Не сегодня», – подумал Ксенофан. Сегодня он займется другим делом.
– Полагаю, вы сочтете результаты удовлетворительными, милорд. – Вот и все, что он позволил себе сказать.