Похищение Тесея

— Но она же сама сказала, что вышла замуж за Диониса!

— Тесей не знает этого. Тесей думает, что Ариадна все эти годы ждала его. Что она страдала, что она раскаялась… Теперь ты скажи, что за изобретение может поднять в воздух несколько человек? — Куда Ариадна повезет его? — В Собачьи скалы. Их мало кто знает, там лесистые места. Там никто не живет. — И что угрожает там Тесею? — Так мы не уговаривались, госпожа. Расскажи мне об изобретении.

— Никуда он не поедет! Почему он должен куда-то ехать ради меня? Кто я такая? Одна из женщин его двора.

— Даже мне известно, что это не так. — Что угрожает ему на той скале? — Хватит. Ни слова больше. — У тебя есть черный уголь? — спросила Кора. Она поняла, что больше Дедал ничего сейчас не скажет. — Где-то был.

Дедал отошел в сторону, к ящику с инструментами, и извлек из него коробочку, в которой лежали мел и кусок угля.

— Я нарисую здесь, — сказала Кора, показав на каменный гладкий пол рядом С крыльями.

— Только рисуй крупнее, — сказал Дедал, — здесь темновато, а у меня пошаливают глаза.

— И сильно… Я имею в виду, ты совсем плохо видишь?

— Я хорошо вижу издали, но плохо вблизи, а это очень неудобно для работы, для тонкой работы. Но это знак старости… Порой так хочется разглядеть малую вещь…

— Может быть, и здесь я смогу тебе что-то посоветовать, — сказала Кора, стараясь, чтобы ее слова прозвучали обыденно.

— Глаза исправить не могут даже боги, — ответил Дедал, но он был взволнован. Изобретатель в нем трепетал от ожидания. — Покажи! Кора нарисовала углем круг. Под ним нечто вроде светильника. — Представь себе, Дедал, — сказала она, — что ты сошьешь или склеишь из кожи или тонкого материала, сквозь который не может проникнуть воздух, большой шар. — Насколько большой?

— Может быть, как этот храм. Если в нижней его части сделать отверстие, а под ним поместить сильный светильник, который дает много тепла, то этот шар начнет надуваться.

Кора кинула взгляд на мастера. Он стоял, скрестив руки на груди и склонив яйцеобразную голову. Он думал.

— Когда шар начнет рваться вверх, ты должен обмотать его веревками и привязать снизу корзину. В корзине же будут люди, которые полетят в небо. Дедал молчал.

Кора понимала, что не может донести до сознания Дедала даже смысл того, что такое воздух и почему он не должен проникать через оболочку воздушного шара. Сейчас он поднимет ее на смех и прикажет кинуть в подвал…

— Чем же лучше покрыть оболочку? Если я сошью ее из шелка, который привозят торговцы с Востока, он будет легким, но если я покрою оболочку клеем, то она станет тяжелой… А кожа, госпожа, совершенно для этого не годится! И не пытайтесь меня учить! — закричал Дедал. Он оттолкнул Кору и, встав на колени посреди зала, принялся рядом с ее неумелым рисунком чертить проект воздушного шара…

— Кроме этого проблема будет — чем питать светильник и как сделать, чтобы он не поджег шар, понимаешь?

— Понимаю, — прошептала Кора, готовая расцеловать старого негодяя.

Только минут через пять — для Коры они прошли быстро, потому что она с наслаждением квалифицированного зеваки любовалась тем, как Дедал рисует и вновь стирает варианты воздушных шаров, ругаясь при этом, смеясь и проклиная кого-то. Вот он начал биться над проблемой управления шаром, а когда Кора сказала ему, что, может, стоит попробовать тот винт, который он уже использовал на своем корабле, Дедал вскочил, подбежал к ней и, встав на цыпочки, расцеловал в обе щеки, щекоча мягкой бородой. Это было неожиданно и даже трогательно. Тут же он отпихнул ее от себя и кинулся вновь к чертежу.

— Дедал, — сказала Кора, — мы еще не закончили разговор.

— Но я же тебе все сказал! Ты можешь идти куда хочешь. Я тебя не держу. — Объясни мне, что грозит царю? — Все ясно и подло, — сообщил Дедал, как будто только сейчас догадался о моральной нечистоплотности своих друзей. — Почему-то им нужно, чтобы твой Тесей не просто погиб, но погибла его голова. С моей точки зрения, это не очень правильно. Но в сущности, это ваши проблемы. — И что они придумали?

— Там есть скала, — сказал Дедал. — Она совершенно отвесная… — Тут он забыл о Коре, вернулся к чертежу и нарисовал вместо шара нечто вроде сигары так, чтобы можно было поставить по винту спереди и сзади. Он принялся рисовать винты. — Дедал! — закричала Кора. — Я тебя убью! — Вот это новость, — удивился мастер. — Неужели я тебе чего-то не сказал? — Не сказал! В чем его смерть? — Я выковал им множество, может, тысячу тонких бронзовых шипов, каждое с локоть длиной. Когда тело твоего любимого царя упадет с обрыва, острия пронзят его в сотне мест. И должен сказать тебе, что задача отлить эти иглы была не простой даже для меня. Хочешь, я тебе покажу, какую я придумал систему постоянного литья и заточки?

— Боже мой, какой замечательный образец военного ученого двадцатого века! — воскликнула Кора. — Это же вы, Дедал, чуть-чуть не уничтожили всю Землю, сохранив при этом способность к любознательности и любовь к музыке и изящным искусствам.

— Я очень любознателен, — согласился Дедал. — Твои носилки стоят во дворе. Можешь ими воспользоваться. — А где кони?

— Если они оставили хоть одного коня — погляди в конюшне! И запомни, что я всегда честно соблюдаю соглашения. — С кем бы ни заключил?

— С кем бы ни заключил. А кто прав, кто виноват, — у меня нет для этого выработанных этических критериев.

И в этот момент, когда Кора поняла, что больше ей не о чем разговаривать с этим нейтралом, в храме стало темно. На секунду.

С грохотом разлетелись в разные стороны деревянные воины Дедала.

Растаптывая их в неудержимой ярости, в храм ворвался кентавр Хирон.

— Он уехал как раз перед нашим приходом, и по описанию за ним приезжала Ариадна. — С ним есть охрана? — Он не взял с собой охраны. — Этого я и боялась, — сказала Кора. И в нескольких фразах она рассказала друзьям о плане Ариадны. Дедал подтвердил ее рассказ. Он с нетерпением ждал, пока кентавр уведет Кору, потому что ему хотелось вернуться к своему новому изобретению.

Но несмотря на грохот, возникший при его появлении, Кора услышала шум и сзади — из полуоткрытой двери, которая вела в подвал, тюрьму Коры, вылез, проклиная всех на свете, измазанный паутиной, весь в пыли и грязи кормчий Феак.