Похищение Тесея

Кора ответила не сразу. Конечно, наивно было предполагать, что враги Густава откажутся от своих планов, но наглость, с которой они это сделали, Кору удивила. Ариадна не скрывала, что она в Афинах. Значит, чувствовала свою силу. Или уже придумала способ расправиться с Тесеем и теперь как бы предупреждала: «Иду на Вы!»

— Мне не нравятся новости, которые ты мне сообщил, царь, — произнесла наконец Кора. — Меня тревожит появление коварной Ариадны, она, конечно же, ненавидит тебя. Меня тревожит и другое: твое желание жениться на Прекрасной Елене. Почему вдруг ты решил это сделать?

— Так Пирифой мне все уши прожужжал! Он считает, что это выражение мужской дружбы. Мы ее крадем у Диоскуров, а потом разыгрываем по жребию. Если выпадает мне, я на ней женюсь, а Пирифою подыскиваем какую-нибудь другую дочку Зевса. — Может, хватит тебе породняться с богами? — Почему? — искренне удивился царь. — Это очень полезно для государственных дел. В конце концов можно добиться такого положения, что я смогу попросить кого надо о бессмертии. — Подсказали?

— Дедушка подсказал, — признался Тесей, чуть покраснев, что говорило в его пользу. — А дедушка знает о похищении Прекрасной Елены? — Я думаю, что ему рано об этом говорить. — Из-за ее братьев?

— В частности из-за ее братьев, — вынужден был признаться Тесей.

Такое признание дается герою нелегко. Но слава о близнецах Касторе и Полидевке, принцах Спарты, гремела звонче, чем слава о подвигах Тесея. Им было проще — отцом их считали Зевса, а Зевс никогда от отцовства не отказывался. Да и как откажешься, если каждый мальчишка в Элладе знает, как Зевс из-за страсти, настигшей его при виде их матери Леды, принял образ лебедя. Именно в таком образе он стал ластиться к девице, которая и не заподозрила дурного, пока не оказалась обесчещенной. Леда благополучно забеременела и в назначенный срок, когда все акушерки и повивальные бабки Этолии сбежались принимать у нее роды, а ее муж царь Тиндарей взволнованными шагами мерил коридор у женской половины дворца в ожидании вестей, случилось очередное древнегреческое чудо: вместо детей Леда снесла два яйца. Вот именно, два крупных яйца, вернее, одно просто крупное яйцо, а второе совсем крупное яйцо.

Царь Тиндарей ворвался в опочивальню и поднял страшный скандал, заявляя во всеуслышание, что, если в яйцах окажутся саламандры или дракончики, он покончит с женой и дракончиками. Зевс помирал со смеху, Гера устроила ему сцену ревности, какой давно не устраивала, потому что ей не хотелось далее жить с таким, как она полагала, извращением, а Леде пришлось сесть на яйца и через неделю нелепого, тревожного, истеричного ожидания из совсем крупного яйца вылупились два прелестных мальчика, а из просто крупного яйца — еще более прелестная девочка. Царь Тиндарей сразу успокоился и счел выходку Леды за женский каприз, Зевс помирился с Герой, а Леда стала выкармливать свое потомство. Мальчики из яйца звались Полидевком и Кастором, а девочка Еленой. Причем, как уверяют достойные доверия историки, эта тройня была не совсем тройней, потому что мальчики с момента рождения были на десять лет старше своей сестренки-близняшки, что не мешало им опекать ее, нежно любить и быть готовыми положить за нее жизнь любого нежеланного жениха. А репутация у братьев Зевсовичей была такая, что вся Аттика перед ними трепетала. И если забежать вперед (об этом в те дни Кора знать не могла), то братья не расстались и после смерти. Зевс превратил их в созвездие Близнецов. А что касается Елены… Ну, многие слышали о Прекрасной Елене и знают, что из-за нее произошла самая страшная война в древней истории. Но об этом

Кора тоже не подозревала. И Тесей не подозревал, и, тем более, не подозревала сама Прекрасная Елена.

— Послушай, Тесей, — сказала Кора. — Ты уже не тот мальчик, который раздирал голыми руками разбойников. Ты — государь Афинский, можно сказать, царь самого передового государства в древнем мире, которому суждено войти в историю. — Я так и думал, — честно признался Тесей. — Ты обеспечил Афинам благосостояние, укрепил их, объединил всю Аттику и совершил множество подвигов государственного значения. Одно введение твердой конвертируемой валюты ставит тебя в один ряд с крупнейшими экономистами мира!

— Ну уж, не преувеличивай! Я допускаю, что у иудеев или на краю Ойкумены у гипербореев тоже есть свои экономисты.

Но, разумеется, царь был польщен. — Рядом с тобой появляется юнец Пирифой. — Он не юнец — он взрослый муж! — Тем более! Рядом с тобой появляется так называемый взрослый муж Пирифой и втягивает тебя в нелепейшую авантюру. Ты в какие времена живешь? В эпоху дикости и варварства?

— Нет! Ты же знаешь, как я отношусь к цивилизации. — Относишься? Только вчера ты принимал спартанскую делегацию по поводу обмена в области легкой атлетики.

— И дискоболов. Отстаем мы с дискоболами, — сказал Тесей.

— Вот именно! И на фоне этих отношений со Спартой ты намереваешься красть у них невест, как какой-нибудь дикий македонец?

— Но ведь это прекраснейшая девушка в мире! Пирифой поклялся мне в этом! Не могу же я жениться Бог знает на ком?

— А Антиопа? А Федра? Они что, были уродливы? Тесей пожал плечами. А Коре вдруг стало холодно и страшно. Она вдруг поняла, что память о прошлом Тесея, которое миновало рядом с ней, в ее присутствии, на самом деле живет в ней вполне объективно — ведь имена предыдущих жен царя, о них она сегодня утром не имела представления, вырвались из ее уст совершенно естественно и вполне нечаянно.

— А если это авантюра Пирифоя? Если на самом деле этот красавец выиграет Елену в кости, куда же дальше направится ваша честная кампания?

— Вот это мы решим! — твердо заявил Тесей, показывая, что все-таки царь в Аттике может быть один, а женщин-советчиц — сколько угодно царю.

— Тогда я предупреждаю тебя, — сказала Кора твердо, — любя тебя, желая добра Афинам и всем близким тебе людям, я приму все меры, чтобы ты не кидался сломя голову воровать девушек из яиц Леды и не навлекал на Афины гнев всемогущего Зевса. И главное, не начинал из-за этого войны с Диоскурами. Ты знаешь, что их армия сделает из афинской? — Что? — Гуляш. — Что?!