Страница 53 из 83
Воинам танковой дивизии предстояло форсировать водную преграду с ходу, без плавсредств. Это была впечатляющая картина. Тяжелые боевые машины выдвигались на берег и медленно сползали под воду. Полкилометра двигались на глубине три-четыре метра. Все 330 танков благополучно переправились на берег «противника» и ударили по нему из всех стволов. Но главное было еще впереди. В то время, когда в наиболее выгодных для обозрения точках шла деятельная работа по строительству наблюдательных вышек, в шта бе ВДВ готовились к проведению операции в необычном составе. В воздух должны были подняться две дивизии: 76-гвардейская (командир дивизии генерал-майор В. Ометов), 103-я гвардейская (командир дивизии генерал-майор М. И. Кашников). Обоим соединениям предстояло совершить десантирование со всей боевой техникой. Василий Филиппович, безусловно доверяя начальникам всех своих служб и офицерам штаба, взял на себя, пожалуй, самую ответственную работу: объяснить людям суть, цели и значимость пред, стоящих учений. Не было ни одного полка, ни одной отдельной части, в которой бы не побывал командующий.
Необычность задачи состояла в том, чтобы наглядно продемонстрировать возможности воздушно-десантных войск сообразуясь с реалиями боевой обстановки, предотвратить гибель людей, которая при такой массовой выброске допускалась, но была вовсе не обязательной. Была у десантников и еще одна важная задача – повысить авторитет ВДВ в глазах руководства страны. «Не посрамите меня, – обращаясь к гвардейцам, сказал Маргелов, – зрителей на сей раз будет столько… Да еще каких!» Завершал командующий выступления своей привычной, расхожей армейской шуткой: «Война – ерунда, главное – маневры». Даже не раз услышанная из уст Маргелова, она неизменно вызывала оживление.
По замыслу министра обороны, штаб руководства учениями располагался в 150 километрах от Чернигова. Перед началом учений маршал А. А. Гречко и начальник Генштаба маршал М. В. Захаров решили заслушать доклады командующих родов войск, командующих военных округов и начальников служб Минобороны. На столь представительном совещании предстояло докладывать и командующему ВДВ. Как на грех, погода испортилась, и аэродром, на который должен был приземлиться вертолет с В. Ф. Маргеловым, заволок густой туман. Начальник штаба ВДВ генерал-майор А. Ф. Павленко и первый заместитель Маргелова генерал М. И. Сорокин занервничали. Каково же было их удивление, когда начальник контрольно-диспетчерского пункта доложил генералам: вертолет с командующим, несмотря на запрет всех полетов, минут через 40–50 будет на аэродроме. Что тут началось! Дважды Герой Советского Союза П. А. Таран, который присутствовал при этом рапорте, взорвался: «Я отдам пилота под суд! Разжалую его!» И тут из тумана вынырнула винтокрылая машина. Раздался всеобщий вздох облегчения.
Разговор В. Ф. Маргелова и П. А. Тарана воспроизводится в воспоминаниях П. Ф. Павленко:
«Уважаемый Павел Алексеевич, приношу Вам и всему летному начальству самые искренние извинения за причиненное беспокойство, – сказал Маргелов. – Поймите мое положение: я не мог не прибыть, не выполнить приказ. А командир вертолета очень толковый офицер, он заслуживает всяческой похвалы. И вылетел он лишь после того, как я подписал ему письменное распоряжение. Прошу вас ни в коем случае не наказывать – он поступил, как на войне…»
Генерал П. Ф. Павленко продолжает описывать события того дня.
«…Нас пригласили в зал, где Гречко и Захаров внимательно заслушали доклад Маргелова и наши добавления по деталям… Министр утвердил наши планы, сделав лишь замечание по району высадки десантно-штурмового полка на вертолетах (опытного формирования. – Б. К.). Мы были довольны, что так быстро удалось утвердить планы».
А в это время в исходном районе десантирования 357-го гвардейского парашютно-десантного полка, командовал которым полковник Н. Т. Примак, «вечный взводный» Николай Красницкий, выходец с Украины, морочил «салаг» – юных лейтенантов, выпускников 1967 года, мечтая о том, что как только он «оттарабанит» по плацу на смотре войск, сразу же махнет на Крещатик, «бо дивчата там дюже гарни и до офицеров охочи.
– А как же запрет командующего – в город в полевой форме ни шагу?
– А я и не в полевой вовсе. Вот, парадную в «асушку» упакую и…»
В. Ф. Маргелов, говоря перед учениями о зрителях, вовсе не преувеличивал. На этот раз их было действительно необычно много. Причем для членов Политбюро ЦК КПСС во главе с Генеральным секретарем Л. И. Брежневым и Советского правительства, делегаций от стран Варшавского договора была подготовлена внушительная наблюдательная вышка. Чины и гости рангами пониже, представители прессы расположились на вышке меньших размеров.
При описании событий, происходивших на обширных приднепровских просторах 28 сентября 1967 года, их очевидцы неизменно употребляли слово «впервые». Впервые в Рюкзаках десантника лежал не примитивный сухой паек – сухари да каша, а полноценный набор продуктов: мясные консервы, сгущенное молоко, галеты, пакетики с растворимым чаем, сухой спирт для быстрого приготовления пищи. Питание гвардейцев постоянно было предметом особой заботы командующего. Величайшим грехом тыловиков считал он любую задержку продовольствия или необеспечение солдат и офицеров горячей пищей в полевых условиях.
Впервые в практике десантирования боевых грузов и техники наряду с многокупольными парашютными системам применялись парашютно-реактивные системы. Стремительное снижение платформы на одном стабилизирующем куполе, несколько метров до земли – и мощная реактивная струя, сбивая скорость снижения до минимальной, плавно опускает груз. Срабатывают автоотцепки куполов, и боевая техника после нескольких несложных операций готова к действиям.
Впервые два полнокровных воздушно-десантных соединения находились в воздухе на военно-транспортных самолетах Ан-12, доказавших свою практичность и безотказность. Впервые авиация, сопровождающая и прикрывающая такую мощную группировку, действовала на всем протяжении полета десанта, подавляя наземные средства ПВО «противника», обеспечивала его безопасность и «расчищала» место для приземления. Минуты обработки истребителями-штурмовиками площадки приземления были впечатляющими. Но вот грохот разрывов стих, тройки самолетов переключились на барражирующий полет, а в воздухе показалась армада транспортных самолетов. И по сей день кадры, снятые кинематографистами на учениях «Днепр», даже у видавших виды десантников вызывают невольный восторг и гордость. Гвардейцы не подвели Маргелова.
Не испортил настроения командующему ВДВ и курьезный случай, произошедший среди гостей.
«Я находился в дикторской будке, – рассказывал генерал Н. Д. Павленко, – установленной сверху над правой вышкой, а Василий Филиппович, командующий военно-транспортной авиацией маршал Скрипко Н. С. стояли рядом с министром обороны и гостями на левой вышке и давали по ходу дела пояснения.
Ведя репортаж, я вдруг заметил на левой вышке какое-то необычное волнение: многие начали быстро, потом бегом спускаться по лестнице вниз и отбегать в сторону. Через несколько секунд на вышке остались только Гречко, Маргелов и Скрипко. На нашей вышке произошло почти то же… И тут я увидел, что сброшенная с самолета артиллерийская установка АСУ-57 летит стремительно к земле и каждому кажется, что она упадет именно ему на голову. Все замерли… И когда она шлепнулась впереди вышек примерно в ста метрах, все облегченно вздохнули. Началось обратное восхождение на вышки…»
За выброской техники и грузов началось десантирование Витебской дивизии. Тысячи куполов в воздухе, стрельба, взрывы на земле – такова картина этого дня. Дополняла ее именно видимая с вышек выброска десантников Псковской дивизии. Трибуны рукоплескали, хотя это был не парад, а учения.
Красницкии, лишенный боевой машины, действовал как заправский пехотинец. «Асушка» лежала искореженной, ствол напоминал столовый штопор. «Эх, плакало мое повышение! – вымолвил взводный, глядя на груду металла, – Не бывать мне и на Крещатике». Парадная форма была изодрана в клочья, а фуражка напоминала маслянистый блин.