Страница 18 из 83
Первый экзамен по боевой подготовке батальон держал в феврале 1941 года.
«Товарищи бойцы, командиры и семьи командного и начальствующего состава, – говорилось в праздничном приказе командира дисбата. – Поздравляю вас с днем 23-й годовщины Красной Армии. Этот день – торжество всего советского народа.
У Красной Армии – славная новейшая история, и подтверждением тому победы, одержанные у озера Хасан, на Халхин-Голе, в борьбе с финской белогвардейщиной. Однако для победы в современном бою мало одной храбрости и преданности, надо еще уметь воевать. «Смелость и отвага, – учит тов. Сталин, – это только одна сторона героизма. Другая сторона – это умение…»
Народный комиссар обороны в своем приказе № 30 «О боевой и политической подготовке войск на 1941 учебный год» требует: «Учить войска только тому, что нужно на войне».
Выполняя это требование, батальон достиг определенных результатов. В соревнованиях по стрельбе из винтовок и ручного пулемета победителями стали: л-т Бондаренко М. Л. – 100 р. премия, ст. л-т Бояринов И. Н. – 75 р. Жены начальствующего состава в стрельбе из винтовки выбили: Бояринова – 26 очков из 30, Швецова – 22 очка из 30. Денежная премия, соответственно, – 30 и 20 рублей».
В этом, казалось бы, оторванном и заброшенном в глухомань, замкнутом мире действовали не только суровые законы, но и налаживалась нормальная жизнь, чему немало способствовали жены офицеров, или, как тогда их величали, боевые подруги. Наряду с мужьями они изучали политическую грамоту, что в общем-то было обычным для многих гарнизонов, и проявляли недюжинную изобретательность в проведении праздников и торжеств.
Неприглядным и неуютным выглядело помещение, где разместился клуб части. Однако уже к 8 марта 1941 года его прибрали и украсили. На танцы под радиолу потянулись девчата из соседних деревень – Дубровки, Горбов, Кирилловки. Женорг М. В. Никульшина и ее добровольная помощница Н. А. Будникова могли в любое время обратиться к Маргелову, заведомо зная, что комбат поддержит их начинания.
Маргеловы без сожаления расстались с домашней библией которую передали в клуб. Феодосия Ефремовна обвила на общую пользу и свой незаурядный музыкальный дар: усилиями женского комитета была организована солдатская самодеятельность – ведь армейская среда во все времена была щедра на таланты. Были в дисбате и свои советы, умельцы игры на баяне и балалайке. Сам Василий Филиппович всегда любил хорошую песню, имел и слух, и голос. В то время, когда он командовал Воздушно-десантными войсками, в любом солдатском клубе или доме офицеров, даже в самом глухом гарнизоне, можно было видеть, сколь вдохновенно и напряженно шла подготовка к полковым и дивизионным смотрам художественной самодеятельности. Они были подлинной отдушиной в суровой десантной жизни и отнюдь не ставили целью потрафить «бате». Для некоторых из тех, кто при В. Ф. Маргелове выходил на армейскую сцену, она становилась трамплином в профессиональное искусство…
В дисбате случалось всякое. Были в нем и свои «вожачки», и «подпевалы», были и дезертиры, были и выездные заседания военного трибунала, были и случаи рукоприкладства. Как мы помним, «Временный дисциплинарный устав» не возбранял применять «силу и оружие». Ходили слухи о том, будто бы тяжелый кулак Маргелова расставил в подразделении все и вся по своим местам. Но подобные домыслы никак не вяжутся с характером и принципами Василия Филипповича, который никогда не был костоломом и всегда следовал не только букве, но и духу уставных требований, требовал от своих подчиненных неукоснительного исполнения строжайшей директивы Главного политического управления «О воспитательной работе в дисбатах РККА». На его рабочем столе среди фундаментальных работ М. В. Фрунзе, И. В. Сталина можно было обнаружить и труды А. С. Макаренко, которого он почитал и чьи педагогические принципы сформировали взгляды Маргелова-воспитателя.
Вскоре к этим книгам прибавилась небольшая по размерам брошюрка – новый «Дисциплинарный устав РККА»,[30] в котором подчеркивалось, что «…советская военная дисциплина зиждется на однородности классовых интересов всего личного состава Красной Армии, на беззаветной преданности своему народу и на чувстве высокой ответственности каждо го военнослужащего за вверенное ему дело обороны Социалистической Родины».
Здесь будет уместно заметить, что еще 8 июля 1934 года Президиум ЦИК СССР, «учитывая нарастающую военную опасность для СССР со стороны капиталистического окружения», принял постановление «О защите Родины», многие положения из которого вошли в «сталинскую» Конституцию 1936 года. 23 февраля 1939 года весь личный состав Красной Армии принял новую «Военную присягу». Первые фразы звучали так:
«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным бойцом…»
Исчезли из текста намеки на защиту завоеваний «мировой революции», возросла и ответственность за отказ от выполнения священного воинского долга. Дисциплинарный устав между тем в основе своей остался незыблем. Статья 6-я гласила: «В случае неповиновения, открытого сопротивления или злостного нарушения дисциплины и порядка командир имеет право применить все меры принуждения, вплоть до применения силы и оружия».
Однако Маргелов жестко пресекал вольные трактовки этого положения. Однажды ему стало известно, что младший политрук Н. А. Корниенко избил красноармейца Симонтабова, при этом выхватил пистолет и выстрелил вверх. Другой политрук – И. Ф. Ромашко вмешался в происходившее и добавил несколько тумаков насмерть испуганному дисбатовцу. Их действия комбат посчитал необоснованными и потребовал обсуждения политруков на партсобрании. Даже сухие строчки протокола собрания передают эмоциональный накал выступления Маргелова: «Я считаю, что этот выстрел был сделан не случайно, а с тем, чтобы запугать красноармейца. Наша Красная Армия воспитывается в духе сознательности, а не на мордобитии. А поскольку таким делом занимаются политруки, то, без сомнения, на них глядя, и другим захочется испробовать силу в качестве такой методы. У меня такие сведения есть». Маргелов настоял на исключении ретивых политработников из партии. Лишенные партийных билетов, они продолжали службу, но уже командирами взводов.
Между тем дисциплинарные батальоны Красной Армии были вовлечены в соцсоревнование за достойную встречу 1 Мая – Дня международной солидарности трудящихся. Задача, которую Маргелов в своем приказе поставил перед подчиненными, уложилась в одну строчку: «Добиться и приложить все знания и усилия, чтобы к 1 Мая 15 ОДБ занял первое место». А на словах перед строем добавил: «Помните, что мы работаем не на дядю, а для народа». В ходе Сталинской вахты перевыполнили план сапожный и портновский цехи, а в Ленинград и Москву были отправлены дополнительныесоставы с щебнем – отгружали его по 100 тонн в сутки. Стоило дробильной машине стать на ремонт, как дисбатовцы переходили к военной подготовке: штурмовали горки, учились окапываться, вести меткий огонь из винтовки. Тяжелый подневольный труд по 12–14 часов вкупе с боевыми заданиями служил и основным мерилом исправления. В итоговом приказе Маргелова объявлялось: «Красноармейцев, отбывших одну треть срока наказания и показавших высокую воинскую дисциплину и образцовое отношение к работе, перевести в разряд исправившихся и направить для прохождения службы в свои части». Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 февраля 1941 года позволял командиру дисбата самому принимать решение о зачислении в списки постоянного состава красноармейцев, отбывших наказание.
В субботний вечер 21 июня 1941 года майор Маргелов по обыкновению принимал доклад своего заместителя по строевой части лейтенанта Гусева. Ему и старшему политруку Бастину, который присутствовал в кабинете, удалось наконец-то привести в порядок учет «в поросячьем и конском княжестве», как шутливо в дисбате именовался хозяйственный двор. Накормить и напоить три тысячи человек – задача не из простых. Маргелов умел находить общий язык с руководителями местных колхозов и никогда не отказывал им в помощи. Вот и в этот день он распорядился, чтобы колхозники могли посещать военторг по средам, пятницам и воскресеньям.
30
Утвержден приказом НКО Союза ССР № 356 от 12 октября 1940 г.