Страница 21 из 22
Помню, был влюблен сокровенно в девушку, страдал. Увидел через несколько лет случайно и узнал, что пошла она по рукам...
Ах, да! Два сезона мучил и раздражал семинар некто Д. С выбритым пробором, отутюженный, всегда в галстуке, как комсомольский секретарь, поэт постпостсимволистского толка прибился случайно с напором жениха. Рвался писать манифесты и декларации, несколько раз предлагал свергнуть меня и назначить его. А третий сезон начали без Д. Он исчез. Наверное, его жениховский напор увенчался успехом в естественном направлении.
У меня набралась полная авоська рок-н-ролльных виршей, и сгоряча я стал проводить изыскания по семиотике рока и, кажется, нащупал контуры знака новаторства и знака вторичности. Словно прошлогоднюю солому корова, так начинающие немытые рокеры дожевывают сны, свечи, чертовщину и мистику, дзэн, медитацию, наркотики.
Век информации. Мир растворен в газетных столбцах. Хочется петь, но губы зажаты в тисках, потому что жалкая пародия на Homo Sapiens, нагим ты с рождения впал в нирвану, эти стихи мне нашептывал демон, и я хочу, чтобы путь познания был долог, чтобы уйти прочь с наступлением рассвета, хотя гордый, демон на стоянке такси спрячет крыло под серым плащом, так что в итоге смотри на мир сквозь цветные стекла, пока часы не пробили полночь. Такой, так сказать, круговорот личности в природе. Такая путаница. Такая каша в голове. Гречневая наша российская каша рок-н-ролла.
Но ведь они хотят высказаться, они неловко прорываются сквозь чащу родного наречия...
Все может быть, пусть даже дзэн и медитация, черт с ними, но не может быть наркотиков. Как им объяснить, как рассказать о черных щупальцах безумия? Хорошо, что пока метафорические наркотики у большинства. Сколько уже рокеров подохло от таких метафор, ставших былью! Ведь это тулупчик с чужого плеча, а точнее - джинсишки с чужой задницы, а примеривать джинсишки с чужой задницы - нет, это не талантливо.
Запад! С Запада к нам пришли все основные виды цивильного искусства балет, станковая живопись, поэзия, роман. Теперь пришел сверхцивильный, урбанистический рок. Но раньше, что ни приходило, не касалось непосредственно неграмотного большинства. Раньше рынок цивильного искусства был узок и не было стандартов массовой культуры. Пришел Байрон, а стал Пушкин, пришел аббат Прево, а стал Достоевский. Дело не в примерах! Дело в том, что были Битлз, а приняли Бони М, был Джимми Хендрикс, а приняли Модерн Токинг. Были великие рок-артисты, а навязывать стали стандарт эротики и звуков. А по собственным росткам национального рока прошлись тяжеленными сапогами глупости. Но теперь зачесали в макушке и, пропустив за последнее десятилетие через профсцену всю пошлятину доморощенную и уцененку рока забугорного, замордовав в прессе Шевчука из ДДТ, Науменко из Зоопарка, Гребенщикова из Аквариума и прочих разных, проросших на гибельных наших суглинках и болотах, проснулись вдруг, выдернули из равноправной грядки Аквариум и чистят, приглаживают, причесывают, шелушат ботву, готовя к употреблению Гребенщикова как поп-звезду самопального свечения... Но дело не в аквариумах конкретно. Дело в массовой глупости или трусости проявить ум...
Смотрю передачу: гонят рок-номер, после его обсуждают должностные лица, сидя в кресле, - так да сяк; гонят еще рок-номер и опять рассуждают. Неплохо так рассуждают, а, вот, в рок-номере на всю страну рок-мальчики пели про то, что, дескать, трава, она, туда-сюда, моя любовь к тебе больше или меньше любви к траве и прочия, прочия... Трава - это марихуана, анаша, гашиш. Это каждый знает. А каждый третий из тех, кто знает, курит. А знают ли те, кто в креслах? Не знают? Нечего тогда сидеть в креслах и заниматься тем, в чем не рубишь...
Сколько-то лет назад удивился, когда понял, как поперла в средства массовой информации поп-культура. Затем вместо удивления пришла уверенность: это все враги шуруют! Хотят нас изнутри взорвать! А теперь думаю - какие враги! Дураки! С нами в идеологии воевать не нужно. Главное дуракам не мешать - они нас в итоге изнутри и взорвут...
Ладно! Уже третий сезон я обучаю троглодитов, олухов царя небесного, неформальных объединенцев и девушек.
Мы с Николаем не предавались на сцене каннибализму, и успешным наше концертирование можно назвать с натяжкой. Но все-таки, если шибко захочешь, просто стать звездой рока, если был ей раньше. Этому я не научишь. Это где-то в печенке, в поджелудочной или предстательной железе.
А как им хочется! Как бы им объяснить, что имеются занятия в мире и понадежнее!
Как-то не так на небе расположились звезды и порядочный семинар превратился неизвестно во что. С каждым разом все больше пролетариев рок-труда забредало на занятия. Особенно после того, как перед ними сильно выступил кудрявый талант из Новосибирска - Наумов. Сильный гитарист, словообильный и торчковый, клевый, кайфовый автор текстов. И правда, да-да, все очень сильно, но опять это заигрывание с наркотиками в текстах... Пусть торчково, кайфово, клево сделано, но - не надо. Ведь метафора искусства кончается могилой жизни. Но как объяснить? И кто объяснит мне, почему в Ленинграде наркотик приобрести проще, чем туалетную бумагу?
В ноябре прослушивали трио Зря. Троглодитов и остальных набилось человек с пятьдесят, и, собственно, обсуждение оказалось сорванным. Трио Зря медитировало. Это мы знаем - медитация. Такая штука. Аккуратная музыка, а кайфа нет, потому что нет драйва. А без кайфа, - говорят рокеры, - нет лайфа.
А в конце декабря пришел Фрэнк. Есть такой человек. Не хочу вспоминать, но вспоминаю Валеру Черкасова, когда встречаю Фрэнка. Он долго приставал, просился выступить на семинаре. Мы договорились. И в конце декабря пришел Фрэнк на занятия, и вместе с ним пришло сто человек неформальных объединенцев, настолько неформальных и настолько объединенцев, что мои олухи, троглодиты и девушки забились по углам, а пришедшие с Фрэнком валялись на полу, курили, входили, выходили и плевали на руководителя. А Фрэнк... Унты стоптанные на каблуках, рваные джинсы, волосня с перхотью ниже плеч и глаза в разные стороны. Бледное, серое лицо и высокий, гадкий, бесовский голос мучает блюз:
- Свобода есть, свобода пить, свобода! Свобода спать с кем хочешь из народа... - или:
- Я - бич, бич!..
Автостоп, хипповые прокламации про то, как он, такой-сякой, не так уродился и прочая антимилитаристская окрошка с психоневрологическим уклоном.
Всего час бесовских игр, завораживающих, затягивающих в черную воронку без дна...
Для того я и нарушаю трудовую дисциплину кочегара, чтобы на улице Рубинштейна встретиться с троглодитами и девушками в скромной аудитории. Я иду от Владимирской по Загородному. Витрины магазинов занавешены льдом, и прохожие в меховых, шерстяных драпировках спешат, не глядя друг на друга. Но и радужную надежду вселяют холода - может, разом, словно динозавры давно, вымрут в городе панки и иже с ними, разгуливающие и в ледяном январе без шапок.
Действительно холодно. Я надел на себя все, чем обладаю из одежды, но все равно приходится передвигаться почти бегом. И слава богу - ведь я опаздываю. Опаздываю всю жизнь. Где-то ведь на пирсе в Ораниенбауме огонь в топке моей занимается все сильнее, превращаясь в новую субстанцию огня-флогистона, и хотелось бы успеть вернуться до того, как перегорит уголь, улетучится в пространство тепло, а холод заморозит воду в трубах и разорвет трубы льдом, приговаривая ту часть меня, ведающую топкой, к ужасным дисциплинарно-административным карам.
Протискиваюсь в тугую дверь и поднимаюсь по сумрачной, скучно освещаемой лестнице. На втором этаже смолят никотин олухи, троглодиты, объединенцы и девушки. Здравствуйте, - я говорю, а они нестройно: Здравствуйте, - а девушка посмелее: Вот и учитель воскресной школы, говорит, а я: Правильно, - соглашаюсь. - Фрэнк, зараза, нас чуть не угробил. Воскрешать пора.
Прохожу в коридор, а из коридора в аудиторию.
- Здравствуйте, - говорю тем, кто в коридоре и в аудитории. А там все те же - олухи, троглодиты, объединенцы и девушки.