Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 99 из 225

Штаб находился за городом, на холме, рядом с мостом, перекинутым через каменистое русло, по дну которого бежал мутный поток. Совсем недавно в этих домиках, обнесенных традиционными стенами, была резиденция китайского генерала, а несколько дней назад их заняли японцы. Зорге приехал в Калган в разгар событий, взбудораживших этот тихий и сонный, забытый богом город. Трудно было сказать, кому он теперь принадлежит - японцам или китайцам. До недавнего времени в городе стоял штаб 29-й китайской дивизии, но всеми делами в Чахаре заправлял японский консул, которому Рихард также нанес визит вежливости в день своего приезда.

Как выяснилось, несколько дней назад китайские солдаты задержали на дороге двух японских офицеров, ехавших на легковой военной машине. Японцы отказались предъявить документы, их задержали и под конвоем препроводили в штаб соседней дивизии. Китайский генерал извинился перед японцами, тотчас их отпустил. Казалось бы, на том делу и кончиться, но японский консул усмотрел в происшествии оскорбление японской армии. Он заявил строгий протест китайским властям, обвинил командира дивизии в превышении своих полномочий и потребовал, чтобы были принесены официальные извинения.

Конфликт рос, как снежный ком. На другой день консул уже потребовал сместить командира дивизии, вывести части 29-й китайской дивизии из района, где произошел инцидент, и прекратить всякое передвижение китайских войск в провинции Чахар. Доихара предъявил ультиматум от имени штаба Квантунской армии, пригрозил перевести резиденцию Пу-и из Синьцзина в Пекин, что означало бы распространение власти маньчжурского императора и на провинции Северного Китая.

Тем временем Доихара вел тайные переговоры с принцем Тэ-юанем об автономном чахарском правительстве. Снова возникли разговоры о создании "Да-юань-го" - великого монгольского государства, по примеру уже состряпанного Маньчжоу-го. В городе об этом только и говорили, но намеками, невнятно и ждали дальнейших событий. Рассказывали также о том, что из Барги от панчен-ламы приезжал доверенный человек, что принц Тэ заключил тайный договор с императором Пу-и и в скором времени монгольский принц станет главой автономного правительства, которое распространит влияние на всю Монголию - Внешнюю и Внутреннюю - от Кяхты до Калгана. Это были слухи, но слухи упорные, и в них следовало разобраться. Во всяком случае, то, что увидел здесь Зорге, ясно говорило о японских устремлениях выйти с юга к границам Монгольской Народной Республики...

Командующий Квантунской армией генерал Уэда, он же полномочный посол Японии в Маньчжоу-го, именно в эти дни пребывания Рихарда Зорге в Чахарской провинции, телеграфировал министру Арита:

"Как сообщается в весьма секретных и неофициальных донесениях, в последнее время в осуществлении нашей политики во Внутренней Монголии достигнут значительный прогресс. Принц Тэ вместе с начальником японской разведывательной службы Танака Хисахи встретились с представителем панчен-ламы и провели конференцию по созданию великомонгольского государства. Принято решение о слиянии Внешней и Внутренней Монголии и установлении монархии".

Рихард с безотлучным майором Исимото бродил по грязным и пыльным улицам Калгана, ощущая знойное дыхание Гобийской пустыни. Он осматривал китайские кумирни, монгольские храмы, монастыри, соседствующие с опиекурильнями, хозяевами которых были японцы. Он словно перенесся в эпоху раннего средневековья, во времена Чингисхана, прах которого и поныне покоится в древней кумирне, заброшенной среди безлюдных таинственных песков пустыни Ордос - пустыни среди пустынь на запад от Калгана. На улицах все те же древние арбы с тяжелыми, как жернова, колесами, те же оранжевые и красные одеяния ламаистских монахов, крепостные люди монгольских князей, прохожие кочевники с косами и бритыми лбами, ведущие на поводу лошадей, не отпуская их даже на базаре в толкучке, среди ларей и прилавков; китаянки, семенящие на изуродованных колодками махоньких ножках; гадальщики в храмах, предсказывающие судьбу на обожженных костях священных животных...

Три дня Рихард провел в Калгане, много фотографировал (он никогда не расставался со своей "лейкой") и на японском военном самолете вылетел обратно в Мукден с аэродрома в Панчене, с того самого аэродрома, о котором сообщалось в газете "Нью-Йорк трибюн".

Зорге побывал в Харбине, заезжал в Пекин, Тяньцзинь и после месячного отсутствия вернулся в Токио.

Наблюдения и собранная информация подтверждали предположение, что следующий акт японской агрессии может быть направлен против Монгольской Народной Республики. Квантунская армия сжималась словно мощная пружина, чтобы в удобный момент развернуться во всю силу. Об этом говорили политические интриги в приграничных провинциях и усиленное строительство автомобильных и железных дорог в направлении к Амуру, Сун-гари, к советскому Приморью и монгольской границе. За эти годы саперы Квантунской армии с помощью мобилизованных маньчжурских крестьян, ремесленников, рабочих построили больше восьми тысяч километров шоссейных дорог, которых почти не было до мукденского инцидента.

Возрос и численный состав Квантунской армии - больше чем в пять раз по сравнению с 1932 годом. На стратегических направлениях строились воинские казармы, и японские дивизии, направляемые в Маньчжурию, комплектовались по штатам военного времени. Каждая дивизия насчитывала до тридцати тысяч человек, то есть вдвое больше обычного.

Все эти военные приготовления выполняли на основе совершенно секретного плана ОЦУ - подготовки к войне против Советского Союза. Стало известно даже направление главного удара: на Хабаровск, чтобы прежде всего отрезать Приморье от Советского Союза. По плану ОЦУ, после удара на Хабаровск и захвата Владивостока планировалось наступление на Читу, чтобы, в случае успеха, захватить советскую территорию от Байкала до берегов океана.

Выполнению этих планов должны были предшествовать военные действия против Монгольской Народной Республики. А пока для обеспечения плана ОЦУ японский генеральный штаб предполагал перебросить в Маньчжурию до двадцати дивизий, также укомплектованных по штатам военного времени.