Страница 93 из 128
Словом, нет ровно никаких оснований полагать, что беды Мандельштама зависели от его еврейского происхождения.
В связи с этим уместно сказать, что в глазах иных нынешних авторов сам Осип Эмильевич предстает в качестве... "антисемита". Именно таково, например, мнение активнейшего специалиста "по данному вопросу" М. Золотоносова. В своей изданной в 1995 году книге "Мастер и Маргарита" как путеводитель по субкультуре русского антисемитизма (СРА346)" сей автор утверждает, что творцу знаменитого романа присущ "элементарный антисемитизм, разрушающий ту "оптимизированную" биографию Булгакова (неправомерно сближенную с Идеалом), которая внедрилась в общественное сознание"347.
В цитируемой книге говорится, в частности, о концепции "легендарной вины евреев за то, что "они Бога распяли"... Булгаков имел в виду эту концепцию при работе над "Мастером и Маргаритой". Впрочем, - добавляет, сокрушаясь, М. Золотоносов, - что говорить о Булгакове, если даже О. Э. Мандельштам... писал: "Если победит Рим - победит даже не он, а иудейство иудейство всегда стояло за его (Рима. - В.К.) спиной и только ждет своего часа..." (там же; речь идет об ожидании казни Иисуса Христа).
Определение "вины" как "легендарной" основывается, очевидно, на попытке Золотоносова трактовать евангельские сведения о распятии Христа как беспочвенную "легенду" - к тому же опять-таки "антисемитскую" легенду (что утверждалось не раз). Однако имеется, например, талмудический текст, полностью совпадающий с "версией" Евангелия: "В течение сорока дней перед этим (распятием. - В.К.) ходил перед ним (Иисусом. - В.К.) вестник, возвещавший, что его, Иешу из Назарета, намерены побить камнями зато, что он занимался колдовством, обманывал и сводил Израиль с пути истинного. Пусть имеющий сказать нечто в его защиту выйдет наперед и защитит его. Но не было обнаружено ничего в его защиту, и накануне Пасхи его повесили..."348
Таким образом, если даже считать сообщение о распятии Христа "легендой", ее недопустимо толковать как "антисемитскую", ибо она содержится и в еврейском Талмуде! И, по воспоминаниям драматурга Е. А. Ермолинского, Булгаков опирался именно на иудейские сведения о казни Христа349. А "золотоносовское" причисление Осипа Мандельштама (как и Булгакова) к носителям сконструированной этим автором "СРА" с особенной ясностью обнаруживает истинный смысл жупела "антисемитизм".
И следует с полным правом скорректировать суждение Н. Я. Мандельштам о том, что Осип Мандельштам "платил по двойным счетам", - как "еврей и русский поэт". Да, "платил" (и, оказывается, продолжает еще и сегодня "платить"!) - но как русский поэт и человек причастный христианству (а не иудаизму).
Выше подробно говорилось о том, что в революционные эпохи вполне закономерно и даже неизбежно выдвижение на первый план "чужаков". Яркий пример - роль во Франции корсиканца, то есть итальянца, Наполионе Буонапарте, продемонстрировавшего, в частности, чрезвычайную "беспощадность", о которой метко сказал Достоевский. И уже одна эта "способность" ни в коей мере "не щадить" основы иного национального бытия решительно выдвигала "чужаков" на командные посты в пору грандиозных переворотов.
Трудно спорить с тем, что состав самых верхних этажей власти формируется далеко не случайно. И просматривается вполне определенная "закономерность" в том, что на исходе Гражданской войны, к 1922 году, в Политбюро числился только один русский из пяти его членов, далее, за время НЭПа, к 1928 году, в Политбюро, состоявшем тогда из девяти членов, осталось, напротив, только двое нерусских (Сталин и Рудзутак), а к 1931 году, в условиях "второй революции". Политбюро включало в себя пятерых русских и пятерых же нерусских... При этом - что необходимо учитывать - под "русскими" здесь и далее имеются в виду все три "ветви" восточного славянства - собственно русские, украинцы и белорусы, которые в 1920-х-1930-х годах совместно составляли около 80 процентов (!) населения страны.
Впрочем, еще более, пожалуй, многозначителен другой "отбор" руководящих лиц во время коллективизации. Действительной причиной, вызвавшей коллективизацию, явилась, как показано выше, фатальная нехватка товарного хлеба. Мне могут возразить, что идея "обобществления" сельского хозяйства была провозглашена намного раньше. По одно дело - идея, и совсем иное - ее практическое, и к тому же чрезвычайно поспешное, осуществление на рубеже 1920-х-1930-х годов. Многие идеи, заявленные в большевистской программе, никогда не реализовывались - например, идея замены армии "вооруженным народом" или идея ликвидации денег (хотя подчас, в экстремальных условиях, "социалистическая торговля" на краткий период фактически заменялась распределением) и т.д. и т.п. Практическое требование неотложной и "сплошной" коллективизации, выдвинутое летом 1928 года Сталиным, явилось неожиданностью даже для тогдашнего Политбюро...
Как уже говорилось, обоснование необходимости коллективизации тем, что нельзя "базироваться" на обобществленной промышленности и противостоящем ей "единоличном" сельском хозяйстве, представляло собой чисто идеологический аргумент, который и сформулирован-то был не сразу; вначале (в июне 1928 года) Сталин заявил только о несомненной неспособности "единоличного" крестьянства обеспечить стране даже безусловно необходимый минимум товарного хлеба. И уместно напомнить, что, например, в "социалистической" Польше 1940-х-1950-х годов (а также и позднее) коллективизация вообще не проводилась...
Я цитировал слова Юрия Тынянова, что-де "Сталин как автор колхозов величайший из гениев". В действительности "автором" коллективизации был, уж если на то пошло, экономист В. С. Немчинов, показавший, что крестьяне конца 1920-х годов могут представить на рынок всего только немногим более 1/10 производимого ими хлеба (об этом шла речь выше). И создание колхозов преследовало, в сущности, одну всецело "прагматическую" цель - получить товарный хлеб.
Это со всей ясностью выразилось в самом ходе коллективизации: первоочередные и наиболее интенсивные (и наиболее агрессивные) действия власти сосредоточились на зерновых - прежде всего черноземных - регионах: Украине, южной части центра Европейской России, кубанских и донских степях, Поволжье, Западной Сибири и Казахстане.