Страница 77 из 128
Необходимо осознать, что вообще-то смена "правящего слоя" в периоды существенных исторических сдвигов - дело совершенно естественное и типичное. Уместно сопоставить с этой точки зрения 1934-1938 годы с другим пятилетием больших перемен-1956-1960 годами. В ЦК ВКП(б), избранном на XVIII съезде (в марте 1939-го), только около 20 процентов составляли те члены и кандидаты в члены, которые были в прежнем - избранном за пять лет до того, в 1934 году - ЦК, и этот факт часто расценивается как выражение беспримерной "чистки"; однако ведь и в ЦК, избранном на XXII съезде, в 1961 году, также лишь немногим более 20 процентов составляли те, кто были членами (и кандидатами) ЦК до 1956 года!
Что же касается верховного органа власти. Политбюро, то там при Хрущеве была проведена даже намного более решительная "чистка": если из 9 членов Политбюро 1939 года 6 (включая Сталина) состояли в нем и в 1934 году, то в Президиуме ЦК (так тогда именовалось Политбюро) 1961 года из 10 его членов сохранились из состава 1956 года только 3 - сам Хрущев, "гибкий" идеолог Суслов и "вечный" Микоян (то есть в первом случае "уцелевшие" составляли две трети, а во втором - менее одной трети!).
Разумеется, мне сразу же (и многие - возмущенно) напомнят, что в 1930-х годах "чистка" завершалась чаще всего отправлением на казнь, а в 1950-х (кроме Берии) - всего-навсего на пенсию... Однако объясняется это конечно, чудовищное - "различие" вовсе не тем, что Хрущев-де был менее "кровожаден", чем Сталин. Есть всецело достоверные сведения о предельной беспощадности Хрущева и в 1937 году, когда он был первым секретарем в Москве, и в 1938-м, когда он занимал тот же пост на Украине (в дальнейшем об этом еще будет речь). И только мало осведомленные люди продолжают сегодня считать, что Хрущев и другие уничтожили Берию со товарищи не как "соперника" в борьбе за власть, а якобы в качестве представителя прежней злодейской клики, которую теперь-де сменили другие, "добрые" начальники. Но вот хотя бы один выразительнейший факт. Чтобы, так сказать, стереть с лица земли все "бериевское", сами "органы безопасности" были тогда, в 1954 году (что делалось не в первый раз), выведены из Министерства внутренних дел во вновь созданное учреждение - КГБ. Однако во главе этого Комитета Хрущев поставил не кого-нибудь, а И. А. Серова, который в свое время был заместителем наркома внутренних дел Берии и, вполне понятно, действовал заодно с ним!
Суть дела отнюдь не в замещении "злых" людей "добрыми", а в глубоком изменении самого политического климата в стране - изменении, которое медленно, но все же совершалось в течение 1939-1952 годов. В последнее время были наконец опубликованы "совершенно секретные" документы о политическом терроре второй половины 1930 - начала 1950 годов257. Количество смертных приговоров, хотя оно и не имеет ничего общего с пропагандируемыми до сего дня - в том числе с телеэкрана, - нелепыми цифрами в 5, 7, 10 или даже 20 миллионов (выше цитировались иронические слова эмигрантского демографа С. Максудова о том, что согласно подобного рода "цифрам" к 22 июня 1941 года "все взрослые мужчины СССР погибли или сидели за решеткой. Все и немного больше..."), конечно, было все же громадно: в 1937-1938 годах - 681 692 человека были приговорены к смерти...258
Но затем - в 1939-1952 годах - происходило последовательное уменьшение масштабов террора. Во многих сочинениях утверждается обратное: что-де Сталин, старея, все более разнузданно злодействовал. И поскольку о нескольких "процессах" последних лет его жизни - Ленинградском деле, расправе над Еврейским антифашистским комитетом, судилищах над рядом военачальников и деятелей военной промышленности, деле кремлевских врачей и т.д. (обо всем этом мы еще будем в своем месте говорить) - написано очень много, создается впечатление, что террор все нарастал или, по крайней мере, не ослабевал до 1953 года.
Между тем вот всецело достоверные цифры о количестве смертных приговоров, вынесенных в течение трех пятилетий после 1937-1938 годов "за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления": в 1939-1943 годах-39069 приговоров, в 1944-1948-м - 1 282 (несравнимо меньше, чем в предыдущем пятилетии), в 1949-1953-м - 3894 приговора (в 3 раза меньше предыдущего пятилетия и в 10 раз (!) меньше, чем в 1939-1943-м).
Разумеется, даже и последняя цифра страшна: в среднем около 780 приговоренных к смерти за год, 65 человек в месяц! Но вместе с тем очевидно неуклонное "затухание" террора - без сомнения, подготовившее тот отказ от политических казней, который имел место после смерти Сталина (кроме казней нескольких десятков "деятелей" НКВД - МГБ).
Эти сопоставления лишний раз показывают, что "объяснение" террора личной волей Сталина совершенно неосновательно; есть множество свидетельств о крайней "подозрительности" и своеволии вождя именно в последние годы его жизни, а между тем масштабы террора все более сокращались. Речь должна идти совершенно о другом - о закономерном изменении самого бытия страны, самого господствующего в ней, как уже сказано, политического климата.
К 1937 году в стране еще царила атмосфера Революции и Гражданской, "классовой" войны (недавняя коллективизация и была именно "классовой" войной). Это, в частности, со всей определенностью, а подчас и с немалой силой воздействия надуши людей выражалось в широко известных, звучавших над страной стихах (и песнях на стихи) Э. Багрицкого, Д. Бедного, А. Безыменского, М. Голодного, В. Маяковского и других революционных авторов. В популярном стихотворении М. Голодного "Судья Горба" (1933) с возвышенным пафосом воспет герой, отправляющий на казнь родного брата, а в чрезвычайно ценимом тогда стихотворении Э. Багрицкого "ТВС" (оно было опубликовано в 1929-1936 годах в десятке изданий) не без талантливости утверждалось, что, мол, нелегко разобраться в нашем времени, не прост выпавший нам век,
Но если он скажет:
"Солги", - солги.
Но если он скажет:
"Убей", - убей.
Эти строки - не только полная отмена нравственных заповедей, но и точная "модель" поведения множества людей в 1937 году...
Конечно, смысл популярных стихов только одно - и не принадлежавшее к наиболее существенным - из проявлений политического климата, но даже и он, этот смысл, дает представление о том, почему возможно было без особенных "трудностей" отправить на казнь сотни тысяч людей в 1937-1938 годах. Очень важно само безоговорочное требование "солги", ибо террор тех лет основывался на заведомой и тотальной лжи: деятели, оказавшиеся не соответствующими тем историческим сдвигам, которые были явным отходом от собственно революционной политики и идеологии, то есть в конечном счете сдвигами контрреволюционными (о чем согласно писали и Троцкий, и Федотов), осуждались и уничтожались как контрреволюционеры!.