Страница 64 из 128
В принципе постепенное вытеснение евреев из высшей власти страны было, по верному определению сиониста М. С. Агурского, естественным, "органическим" процессом: "чужаки" сыграли в пору всеобщего хаоса свою закономерную роль, а в дальнейшем пребывание множества таких людей на верховных постах было уже ничем не оправданным явлением.
Те, кто объявляют подобную постановку вопроса "антисемитской" или "шовинистической", валят, как говорится, с больной головы на здоровую. Ибо обилие евреев, а также латышей, поляков и т.д., которые составляли незначительную долю населения страны, на верхних этажах власти едва ли можно считать "нормальным" явлением (другое дело - явно "ненормальная" ситуация первых послереволюционных лет).
Более того: есть серьезные основания полагать, что сосредоточение евреев на вершине власти было само по себе чревато внутренней несостоятельностью. Казалось бы, такая точка зрения противоречит несомненной еврейской сплоченности, способности к прочному единству. Но мудрейший В. В. Розанов прозорливо написал в 1918 году, что напрасно евреи "думают в целом руководить... Россией... когда их место - совсем на другом месте, у подножия держав (так ведь и поступают и чтут старые настоящие евреи, в благородном "Мы - рабы Твои", у всего настояще Великого)"213. В этом, разумеется, нет ничего "антисемитского" (Розанова в конце его жизни можно, скорее, заподозрить в "филосемитизме"); он отметил здесь же, что революция евреям "не обещает ничего. Даже обещает плохо" (там же, с. 611).
Глубоко верны слова "место - у подножия держав", у подножия трона. Еврейская пропаганда с давних пор и до сего дня пытается внушить, что-де до революции евреи в России не могли занимать сколько-нибудь высоких постов. Но вот хотя бы несколько внушительнейших примеров: еврей Шафиров был вице-канцлером при Петре I, еврей Нессельроде - канцлером при Николае I, еврей Перетц - статс-секретарем при Александре II, еврей Гурлянд фактическим руководителем министерства внутренних дел при Николае II. Разумеется, они так или иначе служили именно трону, державе (хотя Нессельроде, как можно догадываться, тайно служил и чему-то иному), а не осуществляли свою "программу". Но так или иначе все они благоденствовали при своих повелителях.
Между тем евреи, оказавшиеся на самом верху после 1917 года, уже в 1923 году, как мы видели, "передрались" - несмотря на свою достославную сплоченность... Тем более это относится к более позднему времени - о чем и пойдет речь далее (в частности, о "загадке" 1937 года). Здесь же только подведу определенный итог вышесказанному.
Если уж ставить вопрос о связи устранения Троцкого, Зиновьева и Каменева из верховной власти с пресловутым "антисемитизмом", то только в том плане, что их присутствие в Политбюро неизбежно стимулировало антисемитские настроения в стране, - о чем не раз и не без глубокого беспокойства говорил и сам Троцкий. Особенно остро встала эта проблема в середине 1920-х годов, когда большинство населения осознало, что страной правит не Совнарком, а Политбюро. И не исключено, что сей факт оказал воздействие на решение в 1926 году судьбы еврейских членов Политбюро.
Характерно, что на уровне ЦК эта проблема не вставала столь остро (как в отношении Политбюро), и на ближайшем съезде партии, в 1927 году, в ЦК вошли трое евреев - Я. Б. Гамарник, Ф. И. Голощекин и И. А. Пятницкий (Таршис), как бы заменив удаленную из ЦК "тройку", и "доля" евреев осталась прежней.
Но в наиболее общем и глубоком смысле конец "еврейского засилья" в Политбюро означал, что их роль - притом роль, как говорилось выше, закономерная, даже необходимая - уже сыграна. Напомню, что великий поэт сказал в 1924 году в стихотворении "Русь советская":
Тот ураган прошел. Нас мало уцелело...
В неистовом урагане первых послереволюционных лет неизбежна была отчужденная, ничего не щадящая власть, а затем начался, по определению стремившегося к объективности сиониста М. С. Агурского, "органический процесс" восстановления национальной государственности - правда, не без замедлений и даже отступлений. Так - о чем уже шла речь - в пору коллективизации половину Политбюро составили "чужаки", хотя в 1928 году их было там всего только двое (из девяти). Наконец, господство "чужаков" сохранялось и в 1930-х годах в "органах безопасности", которые были призваны беспощадно бороться со всяческими "врагами". Но об этом мы еще будем говорить подробно.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ЗАГАДКА 1937 ГОДА
Об этой "загадке" я, как и многие люди моего поколения, начал размышлять еще в 1950-х годах, - в особенности, конечно, после ныне всем известного доклада, произнесенного Н. С. Хрущевым 25 февраля 1956 года на "закрытом заседании" XX съезда КПСС, но вскоре ставшего достоянием весьма широких кругов населения страны, поскольку его текст зачитывался на партийных и даже комсомольских собраниях.
Террор 1937 года предстал в этом докладе как следствие "культа личности Сталина" - культа, который привел к (цитирую доклад) "сосредоточению необъятной, неограниченной власти в руках одного лица", требовавшего "безоговорочного подчинения его мнению. Тот, кто сопротивлялся этому или старался доказывать свою точку зрения, свою правоту, тот был обречен на исключение из руководящего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением... жертвами деспотизма Сталина оказались многие честные, преданные делу коммунизма, выдающиеся деятели партии и рядовые работники партии"214.
Некоторые из этих людей, говорилось в докладе, "совершали ошибки", например, Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев, - но и их не следовало уничтожать: "Владимир Ильич требовал жестокой расправы с врагами революции и рабочего класса и, когда возникала необходимость, пользовался этими мерами со всей беспощадностью... Но Ленин пользовался такими мерами против действительных врагов, а не против тех, которые ошибаются..." (с. 27).
В докладе цитировалось "Письмо" Ленина XII съезду ВКП(б) от 4 января 1923 года ("Сталин слишком груб..." и т.п.) и утверждалось: "Те отрицательные черты Сталина, которые при жизни Ленина проступали только в зародышевом виде, развились... в тяжкие злоупотребления властью со стороны Сталина, что причинило неисчислимый ущерб нашей партии" (с. 23). Как было сообщено в докладе, на XIII съезде партии, в мае 1924 года (то есть уже после смерти Ленина), обсуждалось ленинское предложение о замене Сталина на посту генсека ЦК другим лицом, но все же, к прискорбию, решили, что Иосиф Виссарионович "сумеет исправить свои недостатки" (с. 23). Однако последний, мол, либо не сумел, либо не пожелал "исправиться"...