Страница 36 из 128
До недавнего времени историки и публицисты сосредоточивали свое внимание на бунтах против белых, восстания же против красных либо замалчивались, либо изображались как результаты "подрывной" деятельности белых, сумевших "обмануть" народ. А ныне, наоборот, стремятся свести все к "народному" сопротивлению красным. Однако обе точки зрения - то есть, используя привычные определения, "советская" и "антисоветская" - в равной мере тенденциозны и основаны на искусственном подборе исторических фактов.
При изучении истории первых послереволюционных лет во всей ее многосторонности становится очевидным, что народ - или, вернее, его наиболее энергичная и "вольнолюбивая" часть - боролся именно против власти вообще. Те же самые люди, которые стремились свергнуть власть красных, на менее яростно выступали и против власти белых, если тем удавалось взять верх. Это совершенно наглядно предстает, например, в поведении народной "вольницы" в Новороссии, возглавленной Нестором Махно: она с равным воодушевлением сражалась на оба фронта.
И, кстати сказать, есть достаточные основания прийти к выводу, что и победы, и поражения Красной и Белой армий в конечном счете зависели от "поведения" народа. Так, деникинские войска долго не могли продвинуться с южной окраины России к ее центру и только после мощного восстания против красных на Дону, начавшегося в марте 1919 года, осуществили свой победный поначалу поход на Москву, достигший 13 октября города Орла. Однако именно тогда Деникина атаковали с юго-запада, круша его тылы, махновцы. И, как даже через шесть десятков лет вспоминал В. М. Молотов (ситуация 1919 года явно оставила в нем неизгладимое впечатление), "в гражданскую войну был момент, когда Деникин подходил к Москве, и неожиданно выручил Советскую республику Махно, ударил с фланга по Деникину"107. Без этого удара Деникин, возможно, захватил бы Москву, где - согласно слышанному мною еще в 1960-х годах рассказу вернувшегося из ГУЛАГа видного большевика И. М. Гронского под парами стоял тогда на Брестском (ныне Белорусском) вокзале состав, который должен был спасти от расправы большевистские верхи, уже снабженные заграничными паспортами...
Столь же показательна и история борьбы Красной армии против Колчака, исход которой был решен начавшимся летом 1919 года народным восстанием в Сибири, позволившим красным за предельно короткий срок пройти от Урала до Байкала. Притом наиболее "вольнолюбивыми" в Сибири оказались (об этом уже шла речь) столыпинские переселенцы, на которых великий государственный деятель возлагал столь большие надежды, - но надежды эти могли сбыться только при сохранности прежнего государства...
Один из руководителей Белой армии в Сибири, генерал А. П. Будберг, записал в своем известном "Дневнике": "...телеграмма из Славгорода (один из главных центров столыпинского переселенчества. - В.К.), сообщающая, что по объявлении призыва (в Белую армию. - В.К.) там поднялось восстание, толпы крестьян напали на город и перебили всю городскую администрацию и стоявшую там офицерскую команду". Позже Будберг сделал точный вывод: "Восстания и местная анархия расползаются по всей Сибири; главными районами восстаний являются поселения столыпинских аграрников". И еще: "...главными заправилами всех восстаний являются преимущественно столыпинские аграрники", которым присущи, мол, "большевистские аппетиты"108. Заключительное соображение едва ли сколько-нибудь справедливо; белому генералу просто очень хотелось видеть во всем враждебном влияние большевиков, - точно так же, как последние в свою очередь выискивали в любом мятеже против их власти руку белых.
Наделе же те самые люди, которые в 1919 году обеспечили своим охватившим всю Сибирь восстанием победу Красной армии, менее чем через год начали восстание против установившейся на сибирских просторах власти коммунистов. При этом они совершенно недвусмысленно заявляли в своей выпущенной в марте 1921 года листовке: "Народ уничтожил Деникина и Врангеля, уничтожил Колчака, уничтожит и коммуну. С нами Бог и победа, ибо мы за правое дело"109. То есть народ не приемлет ни белой, ни красной власти в равной мере. И те, кто сегодня пытается представить Белую армию в качестве силы, выражавшей волю народа, попросту закрывает глаза на реальное положение дел.
Но естественно встает вопрос о результатах самих народных восстаний, так или иначе выделявших из себя определенные зачатки власти, которая вроде бы воплощала волю и интересы именно народа, а не какого-либо отдельного слоя населения России. И "махновщина", и "антоновщина" в Тамбовской губернии, и Сибирское восстание 1921 года действительно породили свои властные органы, пусть и недостаточно четко оформленные. Правда, сколько-нибудь объективное изучение характера и деятельности этих "народных правительств" только начинается.
Недавно вышла в свет книга тюменского писателя К. Я. Лагунова о Сибирском (конкретнее - Тобольском) народном восстании начала 1921 года, книга, над которой Константин Яковлевич работал много лет. Он сумел в целом ряде отношений беспристрастно показать реальный ход событий, хотя - в соответствии с нынешними устремлениями - сосредоточил главное внимание на насилиях большевистской власти и ее вреднейших (вреднейших и для нее самой) "ошибках". Это отнюдь не упрек в адрес автора: действия большевиков так долго и всячески "лакировались", что стремление как можно более "разоблачительно" сказать сегодня об их власти и вполне понятно, и всецело оправдано.
Но в книге собрано и немало сведений о действиях порожденной народным восстанием власти. Проклиная свергнутую на время большевистскую власть, она объявила своей единственной целью благо народа. Однако, несмотря на то, что фактически эта власть просуществовала всего лишь 38 дней, она успела (и иначе не могло быть!) издать целый ряд приказов и постановлений, которые, как выясняется, мало чем отличались от большевистских: о "продуктовых карточках на все продукты, включая клюкву", о "сборе" денег, одежды и продуктов для Народной армии, о "свободе передвижения" только между 8 утра и 6 часами вечера, о беспрекословной "сдаче оружия", о мобилизации всех мужчин в возрасте от 18 до 3 5 лет и т.д. и т.п. И за невыполнение этих требований предусматривались наказания "по законам военного времени"110.