Страница 70 из 81
— Нельзя надувать честного человека, — неуверенно сказал Майлз. — Или женщину. Что бы ты сделал, если бы она доставила тебя домой?
— Зависит от обстоятельств, — Грегора посмотрел куда-то вдаль. — Если бы ей удалось тебя убить, полагаю, мне пришлось бы ее казнить. — Когда они вышли из трубы, Грегор взглянул назад. — Получилось лучше. Может быть… Может быть, есть какой-нибудь способ дать ей честный шанс.
Майлз моргнул.
— На твоем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем давать Кавило какой-либо шанс. Даже держась на расстоянии. Заслужила ли она это? Ты понимаешь, что происходит, скольких она предала?
— Отчасти. И все же…
— Все же что?
Голос Грегора был так тих, что стал почти неслышен.
— Жаль, что она не была настоящей.
— …Вот какова по моей информации в настоящий момент тактическая ситуация в Ступице и локальном пространстве Вервана, — закончил Майлз свой доклад Грегору. Они вдвоем были в комнате для инструктажа на борту «Ариэля», в коридоре на посту стоял Арди Мейхью. Майлз начал свое краткое изложение, как только Елена доложила, что враждебный отряд успешно обезврежен. Он прервался только за тем, чтобы выскользнуть из своего плохо подходившего скафандра и снова одеться в серую форму дендарийцев. Скафандр был в спешке позаимствован у той же женщины-солдата, которая одалживала ему обмундирование раньше, и сантехническая система была вынужденно не подсоединена.
Майлз задержал картинку на дисплее головида в центре стола. Хотел бы он иметь возможность так же, нажатием клавиши, задержать реальное время и события, остановить их ужасную гонку.
— Ты можешь заметить, что самые крупные пробелы в наших разведданных касаются точной информации о цетагандийских силах. Я надеюсь, что верванцы заткнут некоторые из этих дыр, если мы сможем убедить их, что мы их союзники, а рейнджеры могут добавить еще информации. Так или иначе. Итак… сир… решение падает на вас. Сражение или бегство? Я могу прямо сейчас выделить «Ариэль» из общих сил и отправить тебя домой, причем потеря для предстоящего жаркого и утомительного боя у червоточины будет небольшой. Огневая мощь и броня, а не скорость, будут иметь там решающее значение. Можно не сомневаться, за какой путь проголосовали бы мой отец и Иллиан.
— Да, — пошевелился Грегор. — С другой стороны, их здесь нет.
— Верно. Альтернативный путь, обращаясь в другую крайность: желаешь ли ты стать верховным главнокомандующим этой заварушки? На деле так же, как и номинально?
Грегор мягко улыбнулся.
— Какое искушение. Но не кажется ли тебе, что есть определенное… высокомерие в том, чтобы принимать боевое командование, не имея опыта боевого подчинения?
Майлз слегка покраснел.
— Я… хм… столкнулся со схожей дилеммой. И ты встречался с решением: его зовут Ки Тан. Мы переговорим с ним, когда перейдем обратно на «Триумф», позднее, — Майлз помолчал. — Есть пара других вещей, которые ты мог бы для нас сделать. Если захочешь. Настоящих вещей.
Грегор потер щеку, наблюдая за Майлзом, как за актером на сцене.
— Выкладывайте, лорд Форкосиган.
— Легализуй дендарийцев. Представь их верванцам как барраярские передовые силы. Я могу только блефовать, а твое дыхание — закон. Ты можешь заключить законный договор о совместной обороне между Барраяром и Верваном… А также Аслундом, если нам удастся их привлечь. Твоя главная ценность… извини… лежит в сфере дипломатической, а не военной. Отправляйся на Верванскую станцию и поговори с этими людьми. И договорись.
— В безопасности, далеко от линии фронта, — сухо заметил Грегор.
— Только если мы победим по другую сторону скачка. Если мы проиграем, линия фронта сама явится к тебе.
— Мне бы хотелось военной службы. Быть каким-нибудь скромным лейтенантом с всего лишь горсткой людей, о которых следует позаботиться.
— Нет никакой моральной разницы между одним и десятью тысячами, уверяю тебя. Независимо от того, сколько из них погибнет из-за тебя, ты будешь в равной степени проклят.
— Я хочу участвовать в сражении. Возможно, это единственный шанс в моей жизни испытать настоящий риск.
— Что, ежедневный риск столкнуться с безумными убийцами недостаточно щекочет тебе нервы? Тебе нужно больше?
— Активный риск. Не пассивный. Настоящая служба.
— Если — по твоему суждению — наилучшей и наиважнейшей службой, которую ты можешь сослужить всем прочим людям, рискующим там своими жизнями, является роль скромного боевого офицера, то я, конечно, поддержу тебя всем, чем смогу, — бесстрастно сказал Майлз.
— Ох, — пробормотал Грегор. — Знаешь, ты можешь вертеть словами как ножом. — Он помолчал. — Переговоры, значит?
— Если вы будете столь добры, сир.
— О, прекрати, — вздохнул Грегор. — Я сыграю назначенную мне роль. Как всегда.
— Благодарю, — Майлз хотел было предложить какое-нибудь оправдание или утешение, но потом передумал. — Еще одна неизвестная переменная — рейнджеры Рэндолла. Которые сейчас, если я не ошибаюсь, пребывают в серьезном смятении. Заместитель командующего исчез, командующий дезертировал перед самым началом сражения… Кстати, как это варванийцы позволили ей уйти?
— Она сказала им, что отправляется вести с тобой переговоры. Намекнула, что ей как-то удалось присоединить тебя к своим силам. Сразу после этого она якобы собиралась кинуться в схватку на своем быстром курьере.
— Хм. Возможно, сама того не желая, она расчистила нам путь… Она отрицает свою связь с цетагандийцами?
— Не думаю, что верванцы уже догадались, что рейнджеры открыли дверь цетаганцийцам. Когда мы покидали Верванскую станцию, они все еще относили провал обороны рейнджерами цетагандийской червоточины на их некомпетентность.
— Вероятно, тому были и серьезные доказательства. Сомневаюсь, что основная часть рейнджеров была в курсе предательства, иначе его не удалось бы так долго сохранить в тайне. И кто бы из состава флота ни работал с цетами, они остались в полном неведении, когда Кавило внезапно взяла курс на империю. Ты понимаешь, Грегор, что это твоя заслуга? Одной левой ты подорвал цетагандийское вторжение.
— О, — выдохнул Грегор, — я использовал обе руки.
Майлз решил на этом не останавливаться.
— В любом случае, если получится, нужно блокировать рейнджеров. Взять их под контроль или, по крайней мере, не оставлять у себя за спиной.
— Очень хорошо.
— Предлагаю сыграть в хорошего и плохого парня. Буду счастлив взять на себя роль плохого.
Кавило привели двое конвойных, ведя ее между собой с помощью ручных тягловых механизмов. На ней все еще был ее боевой скафандр, теперь с вмятинами и царапинами. Шлема не было. Вооружение со скафандра сняли, контрольные системы отсоединили, а сочленения зафиксировали, превратив его в стокилограммовую тюрьму, тесную, как саркофаг. Двое дендарийских солдат поставили ее у конца переговорного стола и, отдав салют, отступили назад. Статуя с живой головой: как будто метаморфоза на подобие пигмалионовой внезапно прервалась и осталась ужасным образом незавершенной.
— Благодарю вас, господа, вы свободны, — сказал Майлз. — Командор Ботари-Джезек, пожалуйста, останьтесь.
Кавило в бессмысленном сопротивлении покрутила коротко остриженной светловолосой головой — это был предел физически возможного для нее движения. Когда солдаты вышли, она яростно уставилась на Грегора.
— Ты, змея, — прорычала она. — Ублюдок!
Грегор сидел, поставив локти на стол и опустив подбородок на руки. Он приподнял голову и устало сказал:
— Командор Кавило, оба моих родителя умерли насильственной смертью в ходе политической интриги, прежде чем мне исполнилось шесть лет. Факт, который вы, вероятно, обнаружили в своих исследованиях. Неужели вы думали, что имеете дело с жалким любителем?
— Вы с самого начала играли не в своей лиге, Кавило, — сказал Майлз, медленно обходя вокруг нее, как будто осматривая свой трофей. Она поворачивала голову, следя за ним, потом вынуждена была крутнуться в другую сторону, чтобы перехватить орбиту его движения с другой стороны. — Вам следовало придерживаться своего первоначального контракта. Или вашего второго плана. Или третьего. Вам следовало, на самом деле, придерживаться хоть чего-нибудь. Чего угодно. Ваша абсолютная эгоистичность не сделала вас сильной, она превратила вас в несомую ветром ветошь, которую может подхватить любой. Итак. Грегор — но не я — полагает, что вам следует дать шанс заработать вашу ничего не стоящую жизнь.