Страница 82 из 89
- Тут вот пылью квасной киоск занесло.
- Знаю. Помню. Подборку на полосу. Сверху шапку "Пыль как явление". Найдите продавца из киоска и напишите его биографию. Если есть групповой снимок его семейства - клишируйте. Автобиографию киоска. Исторические случаи из жизни киосков, их друзей и близких. А что вам надо?
- У меня местная сенсация, - бойко и независимо предложил репортер Ухаев, вытаскивая блокнот. - Трагедийный роман в ресторане "Еда". Откушенное ухо у трудящегося несознательным элементом на почве совместного ухаживания за продавщицей Нютой...
- Передовую. Виноват. Передовая крысами занята. Отдаю вам четвертую полосу. Подробное описание пострадавшего, героини и уха. Больше и красочнее!
...К концу заседания в комнате остались только редактор и секретарь.
- А это не перегиб, Игнатий Семенович? - тихо спросил секретарь.
Товарищ Рыбкин (Зоркий) оглянулся по сторонам и задумчиво ответил:
- Может, и перегиб... Кто ж его знает?.. Говорят, дайте местный материал, я и дал...
И вдруг с радостной улыбкой он посмотрел на конверт, только что принесенный курьершей. Дрожащими руками он вскрыл его, ласково разгладил большие страницы с фиолетовыми строчками и облегченно вздохнул.
- Вывернулись, товарищ Ихонов!.. Горсоветское постановление... Я так и знал, что вывернемся!
Секретарь тоскливо посмотрел на постановление. На одиннадцати страницах категорические строки четко и ясна излагали постановление горсовета о пользовании садовыми скамейками, правила о продаже шипучих и газированных вод в киосках, а также конкретно излагали права и обязанности работников местного гужевого транспорта во время летнего сезона.
- Все давать? - уныло спросил секретарь.
- А как же? - радостно откликнулся товарищ Рыбкин (Зоркий). Обязательно. Дайте еще какую-нибудь международную телеграммку, а все остальное - под постановление... Пусть теперь кто-нибудь скажет, что мы не даем местного материала!
1936
СЕМНАДЦАТАЯ ПРОФЕССИЯ
- Сыщиком в Филадельфии я был всего четыре дня, - сказал Алиссон, сковырнув грязь с подметки. - На пятый меня выкинули, как крысу из погреба, и обещались переломить ноги и еще что-то, чего я уже не дослушал. Это была вообще очень запутанная история, и напрасно вы ею интересуетесь. Ничего поучительного, и только одно невезение.
Рано утром я зашел в частную сыскную контору братьев Рипп и попросил, чтобы ко мне вышел хоть один из братьев.
Какой-то человек, похожий на лису, после второго завтрака сразу принял меня по-деловому:
- Братья Рипп умерли в тысяча восемьсот девяносто первом году. Дело ведут их наследники. Если вы хотите, чтобы вас вышвырнул именно один из них, а не простой служащий, я могу привести к главному директору конторы. Что вам вообще надо?
Я почувствовал, что тесной дружбы с этим человеком мне все равно сразу не наладить, и выложил свое предложение:
- За последнее время я перепробовал шестнадцать профессий, включая сюда кражу зонтов во время народных гуляний. Нельзя ли устроить так, чтобы семнадцатая оказалась профессия сыщика? Я умею ходить, молчать, стрелять, слушать. У меня крепкие ноги, а вот этим кулаком я легко вколачиваю шестидюймовые гвозди в доску.
- Из вас, по-видимому, вышел бы прекрасный молоток, - сказал он, выслушав мою последнюю фразу, - но для сыщика, особенно в нашем предприятии, нужно еще кое-что другое. Вы не социалист?
- Избави господи, - покачал я головой. - Я не настолько молод, чтобы исповедовать бесплатные убеждения, Я люблю закон и порядок. Особенно такой закон, который меня не очень преследует, и такой порядок, при котором я могу обедать и ужинать с пивом.
- Хорошо, - сказал он, подумав. - У нас есть кое-какая работа. Если вы не окончательно глупы, вы сможете на ней продержаться и зарабатывать по два доллара в день. Документы у вас какие-нибудь есть?
- Временно у меня нет ни пригородного особняка, ни собственного авто, ни документов. Сейчас я располагаю только фамилией Дика Алиссона, доставшейся мне по дружбе от одного парня, сидящего в тюрьме, под случайным псевдонимом.
- Черт с вами! - быстро согласился он. - Получайте задаток и кое-какие инструкции.
Работа оказалась простой, как пенье канарейки. Я должен был служить швейцаром в ресторане "Гренада" на Ковбо-сити, слушать, что говорят посетители, помогать агентам сыскной конторы братьев Рипп вылавливать каких-то подозрительных типов, а также хватать бандитов в случае полицейских облав.
Первый день я служил с аппетитом. Я снимал с джентльменов, посещающих этот темный ресторанчик, мокрые пальто и следил за их зонтами и шляпами. В одном из вверенных мне карманов я даже нашел скомканную пятидолларовую бумажку и серебряный портсигар, из чего понял, что приработки к основному жалованью мне обеспечены.
На второй день служба показалась монотоннее, и я уже стал прислушиваться к тому, что говорят кельнеры и посетители, а также присматриваться, не мелькнет ли где-нибудь, как суслик из норы, один из тех бандитов, которых я должен ловить.
- У нас сегодня кислый вечер, - позевывая, сказал мне второй швейцар, - почти все столики заняли кондуктора автобусов. Ребята затевают какую-то стачку и будут до ночи шептаться и требовать дешевое пиво и вторые порции картофеля с сосисками. Видел? Прошел один такой долговязый, в серых штанах. Это их главный. Хороший парень, но, к сожалению, от них всех как от посетителей такой же толк, как от мокрицы в бульоне.
"Значит, сегодня спокойный вечер, - решил я, - одни кондуктора и никаких бандитов. Можно спокойно покурить и поиграть с кельнерами в кости около кухни".
Но ни играть, ни курить не пришлось. Через полчаса в швейцарскую вмазался какой-то чернявый парнишка с глазами, как у кролика, и, поймав меня за рукав, тихо шепнул.
- Дик Алиссон? Номер три ноль два? Имей в виду, что сегодня к полночи здесь будет облава. Возьми глаза в зубы и будь готов. Бери, кого укажет инспектор, и не рассуждай. Понял?
- Ага. Не маленький. Понял.
И что же вы думаете? У конторы братьев Рипп дело поставлено как надо. Не пробило еще и двенадцати часов, как в подъезд вошел этакий мясистый дядя в коричневом костюме, с пухлой пудреной мордой и весь осыпанный брелоками, как собака репьями.