Страница 54 из 74
Артамонов позвонил в школу, но никого из учителей там уже не было.
Когда Игорь Афанасьевич возвратился домой, он с удивлением обнаружил, что жена и дочь тоже дома и обедать собираются вместе с ним.
- Ну, знаете... не ожидал... - обрадованно заявил он, Усаживаясь к столу и по старой привычке засовывая салфетку за ворот. - За последние дни просто одичал. Мы же, например, с дочкой и двух слов не сказали.
- Очень много работы в библиотеке, - вздохнула Маша.
Лицо Игоря Афанасьевича неожиданно приобрело тревожное выражение, и он взволнованно сказал:
- Ты вообще преступно относишься к своему здоровью. Когда ты, наконец, пойдешь к врачу? У тебя слабые легкие, больное сердце, повышенная утомляемость. И целый день без воздуха! Надо что-то предпринимать в конце концов! Я просто не знаю, чем это все может кончиться... Ты окончательно погубишь здоровье и тогда...
- Папочка, оставь Машу в покое, - вмешалась Софья Борисовна, худенькая, энергичная и жизнерадостная женщина лет сорока пяти. - Она вполне здорова и заболеть может только от твоих причитаний.
- Сколько раз я тебе говорил! - вскипел Игорь Афанасьевич. - Во-первых, я тебе не папочка, я ей папочка! - и он ложкой указал на Машу. - Во-вторых, это не причитания. Вы обе абсолютно неразумны. Думаешь, ты очень здоровый человек? А печень?
- А! - беззаботно махнула рукой Софья Борисовна. - Подумаешь, печень!
Игорь Афанасьевич пожал плечами и развел руками.
- Ну, знаете!.. Это просто ужасно! Живу среди каких-то... каких-то варваров!
По многолетнему своему опыту Софья Борисовна поняла, что надо срочно переводить разговор на другую тему, иначе обед будет сорван.
- Папочка, - ласково и кротко сказала она, - ты бы лучше рассказал Маше о своем недавнем знакомстве. Ей это будет интересно.
С лица Игоря Афанасьевича мгновенно слетело выражение тревоги и негодования. Из-под очков разбежались к вискам лукавые морщинки. Он многозначительно поднял палец и с видом заговорщика подмигнул дочери.
- Да, да. Ей это будет интересно.
Маша удивленно посмотрела сначала на мать, потом на отца.
- Что это за знакомство, папа?
- Один молодой человек, - лукаво произнес Игорь Афанасьевич, - который, кажется, нам нравится.
Маша невольно покраснела. "Это, наверно, Валерий Гельтищев, - подумала она. - Его мать работает с папой в одной школе, и Валерий к ней зашел".
- Он мне вовсе не нравится, - возразила Маша.
- Но, но! - погрозил пальцем Игорь Афанасьевич. - Кажется, с отцом можно быть откровенной. Ты уже не маленькая и имеешь право влюбиться. Да, да, это вполне естественно. Надо только уметь разбираться в людях. А ты такая, доверчивая. И какой-нибудь негодяй... подумать страшно!..
- Папа, я же тебе говорю: я не только не влюбилась, но он мне даже не нравится.
- Ну, знаете... - Игорь Афанасьевич обиженно развел руками и пожал плечами. - Я этого не заслужил. Такое недоверие... Кажется, я не чужой тебе человек, и я тебя люблю не меньше, чем мама. Но почему-то ей...
- Папочка, - весело объявила Софья Борисовна, - не лезь в бутылку.
- Я не папочка! - Игорь Афанасьевич даже покраснел от гнева. - То есть я папочка, но не тебе! И вообще, что за выражения! Это называется научный работник? Кандидат?!
Но тут уже вмешалась Маша.
- Ты мой, мой папочка, - она нежно положила свою руку на руку отца. - И, пожалуйста, так не волнуйся. Ну, а тебе самому он понравился?
Ласка дочери действовала на Игоря Афанасьевича, как бальзам. Он мгновенно успокоился и уже совсем добродушно сказал:
- Представь, да. Он чудесный парень. Уж я кое-что понимаю в людях.
- Чудесный?
- Да, да, - подтвердил Игорь Афанасьевич. - Конечно, он не очень образован. Тут мама права. Но у него есть душа и характер. А это самое важное. Да, да, самое важное! - повторил он, с вызовом поглядев на жену. - "Пер Гюнта" он мог не читать... но я уверен, он его прочтет.
- Что?.. "Пер Гюнта"? - изумленно повторила Маша и с неожиданной тревогой спросила: - Папа, как же его зовут?
- Ах, ты уже забыла? Очень интересно! Что ж, вспоминай, - и он строго погрозил жене пальцем. - Только ты, пожалуйста, молчи.
Софья Борисовна с улыбкой тряхнула головой.
- Нет! Это уж выше моих сил, - и, обращаясь к дочери, торжественно добавила: - Ты только подумай, он встретил Николая!
Игорь Афанасьевич покраснел от возмущения.
- Ну, знаете!.. Если я прошу молчать...
Но в этот момент в дверь постучали, и из коридора донесся голос соседки:
- Игорь Афанасьевич, вас к телефону!
Маша проводила взглядом отца и, когда дверь закрылась за ним, тихо спросила:
- Мама, как же это все случилось?
...Когда Игорь Афанасьевич вернулся в комнату, Маша, улыбаясь, сказала:
- Папа, ты, оказывается, чудесный агитатор. Даже мама...
Игорь Афанасьевич строгим тоном перебил дочь:
- Прошу быстрее кончать обед. Сейчас к нам приедут.
- Кто приедет?! - одновременно воскликнули Софья Борисовна и Маша.
Игорь Афанасьевич ответил со скромной гордостью:
- Из штаба народной дружины. За консультацией.
Женщины переглянулись, не в силах сдержать улыбки.
- Папочка, - озабоченно заметила Софья Борисовна, но в глазах ее светились лукавые искорки, - мне кажется, ты становишься чересчур воинственным.
- Я попросил бы... - строго оглядев жену и дочь, начал Игорь Афанасьевич, но тут же досадливо махнул рукой. - Ах, ну давайте же скорее второе!
...Маша едва успела собрать со стола посуду и заменить скатерть, когда в передней раздалось три звонка.
Игорь Афанасьевич сам открыл дверь.
- Прошу, товарищи, прошу. Вот сюда.
Маша оглянулась и увидела Николая, сначала только Николая, хотя он и вошел в комнату последним. Первым с Машей поздоровался Артамонов, потом Коля Маленький.
- Моя супруга... Моя дочь... - церемонно представил женщин Игорь Афанасьевич. - Прошу садиться. Так чем могу быть полезен?
Николай сел на краешек стула и, не поднимая глаз, смущенно, даже как-то деловито принялся мять в руках кепку. Коля Маленький чувствовал себя свободнее и с любопытством оглядывался вокруг. Рассказал о цели их прихода Артамонов, рассказал, как всегда, коротко и деловито.
- Так, так... вот оно, оказывается, в чем дело, - кивнул головой Игорь Афанасьевич. - Понятно, - и неожиданно прибавил: - Я бы, между прочим, на его месте тоже не пришел.