Страница 19 из 74
- Ничего. Умнее будет.
Нагнувшись, он всмотрелся в лицо парню и досадливо прибавил:
- Эх, не того ты, Илья, прижал, кого надо. Не Уксус это. Верно, Николай?
Таран спросил так просто, словно и не было между ними ничего, словно и не ссорились они, и Николай, повинуясь тому же душевному порыву, ответил дружелюбно:
- Да. Ошибся малость Илья.
Но порыв этот тут же прошел. Оба вспомнили вчерашнюю ссору и умолкли, непримиренные и еще больше раздосадованные.
Таран даже устыдился перед товарищами за свою невольную слабость. Ведь все они бесповоротно осуждали своего бригадира, и не было, по их мнению, ему прощения.
Между тем Борис выдвинул на середину комнаты патефонный столик и принес из маленькой комнаты запасные лампочки.
Вспыхнул свет, и Николай огляделся.
- Наделали делов, а толку чуть, - сухо заметил он. Главных упустили... А все почему? - наливаясь злостью и не в силах уже сдержаться, добавил он. - Потому, что барахла в дружину набрали. Потому, что начальство только...
- Постойте, хлопцы! - вдруг опомнился Борис и тревожно застыл на своем столике. - А где же Степка?
Шарунина среди них не было. Все переглянулись.
- Сбежал, сукин сын! - зло констатировал Таран. - Испугался!
На лестнице послышались чьи-то шаги. Дверь распахнулась. В комнату вбежала Аня, за ней четверо дружинников.
- Эх, опоздали, - разочарованно сказал один из них.
- Спектакль окончен, - насмешливо отозвался со своего дивана Коля Маленький. - Вы бы еще позже пришли. Вояки тоже мне!
Аня подошла к Тарану и осмотрела плечо.
- До свадьбы заживет. Перевязать только надо.
- И так сойдет, - смущенно ответил Таран.
Коля Маленький не утерпел и засмеялся.
- Смотря на какой день свадьбу назначили.
В ответ Аня насмешливо подмигнула.
- Не скоро. Пусть он еще найдет такую, которая за него выйти согласится.
Николай посмотрел на лежавшего на полу парня.
Тот тихо стонал.
- Его надо в какую-нибудь поликлинику отвести, - сказал Николай дружинникам. - А этого шпингалета, - он указал на сидевшего в углу паренька, - мы с собой заберем.
В штабе старик Проскуряков, вздыхая, выслушал сбивчивый, возбужденный рассказ ребят.
- Эх, елки зеленые! Провалили дело, - сокрушенно сказал он. - Через нашу неорганизованность провалили. Нешто иначе упустили бы этих подлецов?
- Ничего, ничего, - бодро отозвался Чеходар. - Первый блин всегда комом.
Этого Николай стерпеть не мог.
- Ничего? - зло переспросил он. - А то, что вон его ножом полоснули, а могли и хуже чего сделать, это как? - он кивнул на Тарана. - А тому вон всю щеку раскровянили, это тоже ничего?
- "Жертвы собственной неосторожности", - отозвался Таран с напускной беспечностью, содержавшей, однако, изрядную долю яда.
- Ты, Вехов, остынь немного, - строго сказал Чеходар. А то забываешь, с кем говоришь.
Но Николай уже не мог остановиться.
- Знаю я, с кем говорю! Набрали дерьма в дружину, вот что! Зато первые! Зато больше всех! Мы передовые!.. А мы на первом же деле - мордой в грязь!
- Ты вот что, Вехов, - тихо произнес Чеходар, и уголки губ задрожали у него от сдерживаемой ярости. - На весь коллектив грязь не лей. Всю нашу дружину порочить тебе не дадим, учти.
Но Николай уже взял себя в руки. Этому помогли не слова Чеходара, а изумленные и чуть насмешливые взгляды ребят, никогда еще не видевших своего бригадира в таком состоянии.
- Я всю дружину не порочу, - уже спокойнее ответил он. - А то, что половину народа гнать из нее надо, это факт!
Чеходар снисходительно усмехнулся.
- Никого мы гнать не будем. И раздувать этот случай тоже не собираемся. Если тебе плевать на коллектив, на его доброе имя, то мы так поступать не намерены. И кончим на этом. Вот лучше им займитесь, - и он указал на понуро сидевшего в стороне паренька, которого задержал Борис Нискин.
Все сразу оживились. А Коля Маленький, решив окончательно разрядить обстановку, с обычным своим веселым оптимизмом произнес:
- Зато танцевать теперь в этом красном уголке можно, сколько влезет. Больше шпана туда не сунется.
И Чеходар сразу поддержал шутку.
- Правильно! Есть, оказывается, и достижения. Поэтому не будем сгущать краски.
"Не хватает еще, чтобы до райкома дошло, - с досадой подумал он. - В сводке мы уже первыми по городу идем. Из газеты даже звонили".
- А гнать кое-кого из дружины все-таки надо, - ни на кого не глядя, будто самому себе, упрямо повторил Николай.
И вдруг ему стало так тяжело на душе, так тоскливо и одиноко, как никогда еще не было. Он уже жалел о своей вспышке и удивлялся ей. Между тем в ней вылились вся горечь, вся тревога, которые накопились у него за последние дни и часы, но главным здесь была еще, кажется, не понятая им до конца досада на самого себя.
Николай отошел в сторону и, присев на скамью, жадно закурил. Его никто не окликнул. "Отчитал меня, как щенка нашкодившего, - со вновь вспыхнувшим раздражением подумал он о Чеходаре. - Ну, погоди еще..."
В это время старик Проскуряков посмотрел поверх очков на задержанного паренька и сурово спросил:
- Ну-с, а тебя как зовут?
- Никак не зовут, - хмуро отозвался тот, Боря Нискин пояснил:
- Они его Блохой называли. Я слышал.
- То кличка их блатная, - махнул рукой Проскуряков. Нам она не подходит. - И, обращаясь к пареньку, уже добродушно пояснил: - Ты, милый, пойми. Мы тебя с этим самым Уксусом не путаем. Среди своих находишься, ясно?
Паренек угрюмо смотрел в пол и молчал.
- А вот компанию ты водишь плохую. До добра не доведет.
- Давай, дядя Григорий, мы с ним сами потолкуем, предложил Таран.
- Ну, валяйте.
Ребята отвели паренька в сторонку и уселись вокруг него. Николай подошел тоже, но стал чуть поодаль, лишь прислушиваясь к начавшемуся разговору.
- Значит, называть себя не хочешь? - строго спросил Борис.
- Не хочу.
- Боишься?
- Ничего не боюсь, а не хочу.
- Фу! - вздохнул Коля Маленький. - Хоть разговаривать с нами начал, и на том спасибо.
- А тебя, что же, этот Уксус на разведку послал?
- Вас считать!
- Нас?! - изумился Таран.
Паренек вызывающе усмехнулся.
- А по-вашему, другие дураки, да? Одни вы умные?
Как ребята ни бились, паренек отказывался отвечать, сначала спокойно, даже вызывающе, а потом горько всхлипывая и растирая по грязным щекам крупные градины слез.