Последний 'бизнес'

Николай, пожимая руку Назарову, сказал:

- Мы, конечно, никакие не представители. А так, покомсомольски зашли проведать. Хороший вы пример нам дали...

- Ну что вы... - смущенно отозвался больной. - А вообще очень рад.

- Нет, не что вы! - горячо вставил Таран. - Мы еще в нашей заводской многотиражке об этом деле напишем.

- Юра, тебя ждет мировая слава, - иронически заметил Гельтищев.

Андрюша Рогов метнул на него сердитый взгляд.

- У тебя дурацкий тон, - резко сказал он. - Печать большая сила. Сам редактор, понимать должен.

Гельтищев снисходительно усмехнулся:

- У нашей газеты другое предназначение. За это нас, как известно, и преследуют.

- Преследуют? - вскипел Андрюша. - Не публикуйте глупых статей!

- Мыслить оригинально не значит мыслить глупо.

- Иногда значит! Один девиз ваш чего стоит: "Я мыслю, следовательно, я существую!" Сплошной идеализм разводите! Тоже мне Декарты двадцатого века!

- А что за газета такая? - поинтересовался Николай.

Андрюша досадливо махнул рукой.

- Да наша, факультетская. Вот доверили им, - и сердито прибавил: - Ленина читать надо!

- Не меньше тебя читал, - отрезал Гельтищев.

- Ну, об этом мы еще поговорим. И не здесь, а на бюро. Надо в конце концов оргвыводы делать. А то нашли себе, понимаете, трибуну! Воду мутить!

Гельтищев иронически усмехнулся и поправил галстук.

- Полная демократия, значит, и свобода слова? А между прочим, можно было бы с вами поспорить, к примеру, о так называемом идеализме.

- Долго спорить не пришлось бы! Поповщина сейчас не в моде!

- С ней в космос не полетишь, - авторитетно вставил Таран, вспомнив бесконечные рассказы Коли Маленького. - И другие миры не откроешь.

Присутствие хорошенькой девушки явно вдохновляло его.

Андрюша обрадованно подхватил.

- Слыхал? Это тоже не последний аргумент. Они, - он кивнул на Тарана, - умеют спорить. Народ там знающий и зубастый. Я как-то был у них на собрании, отчет в "Ленинскую смену" писал.

- А я в этой газете ваши стихи читал, - улыбнулся Николай. - Про любовь. Здорово написали.

Андрюша покраснел и украдкой бросил взгляд на Марину.

- Это так, первые опыты, - смущенно ответил он.

- Скромность украшает человека, - засмеялся Жора.

Андрюша зло прищурился.

- Много ты в этом понимаешь!

- А я во всем понимаю. Специальность такая.

- Мы твою специальность знаем!

- Андрей, что ты сегодня такой воинственный? - улыбнулась Марина. - Лучше стихи нам почитай.

- Настроения нет.

- Скажи, - обратился Николай к Юре Назарову, - кто тебя ножом-то ударил?

- Не знаю я их. У одного только кличку слышал - Уксус. Вот он и ударил.

- Узнаешь его?

- Еще бы! Длинный такой, в ковбойке.

- А больше никого не запомнил?

- Больше... - Юра задумался, - рыжий такой еще был. Щека дергается. Тоже кличка у него есть, забыл только какая.

Николай и Таран внимательно слушали.

- Всего-то их много было? - спросил Таран.

- Человек пять, один совсем пацан, лет четырнадцати. Все там разгрохали, гады. И еще предупредили: заведете опять шарманку, не такой бенц устроим!

Юра неловко повернулся и сморщился от боли.

Марина сочувственно спросила:

- Болит, да?

- И дернула нелегкая связываться! - беспечно вздохнул Жора. - Вот уж верно про тебя врач сказал: "Жертва собственной неосторожности".

Николай сухо произнес:

- Заяц он, этот врач.

- Верно! - с энтузиазмом подхватил Андрюша.

- А по-моему, всегда надо трезво взвешивать обстановку, - сказал Гельтищев, снова поправляя галстук. - Пять против одного - это много.

Но тут опять вмешался Андрюша, и снова разгорелся спор.

Вскоре начали прощаться.

Спускаясь по лестнице, Таран мечтательно произнес, кивнув на шедшего впереди Гельтищева:

- А мировой свитер на этом парне.

- Могу достать, - охотно отозвался Жора.

- Монета будет, так и сами достанем, - отрезал Таран.

В вестибюле Илья Куклев не спеша говорил Борису:

- ...А резец надо затачивать под другой угол. Потому скорость на таких оборотах пульсирует. Опасный момент создается.

- Ну что, заждались? - спросил, подходя к ним, Таран.

- Вы бы еще два часа там сидели, - проворчал Куклев, вставая.

Гельтищев и Жора ушли вперед.

У гардероба Андрюша задержал Марину.

- Ты спешишь?

- Пока нет.

- Почему пока?

- Потому, что уже семь, а в восемь мне надо идти в гости.

- Каждый раз ты куда-нибудь спешишь, - с обидой сказал Андрюша.

Марина мягко взяла его под руку.

- Неправда. Ведь ты сам знаешь, что неправда.

Ее большие темные глаза смотрели на Андрюшу с ласковым упреком, и он честно признался:

- Мне почему-то всегда тебя не хватает.

Марина не ответила.

Они направились к выходу, издали помахав на прощание ребятам.

- Хороша девчонка, - мечтательно произнес, глядя им вслед, Таран и, вздохнув, добавил: - Но есть, конечно, и лучше.

- Он тоже парень свой, - заметил Николай.

Выйдя из больницы, они еще долго гуляли по улицам. Тьма сгустилась. Сквозь плотные кроны деревьев еле пробивался золотыми нитями свет уличных фонарей. Широкие плитчатые тротуары тонули во мраке. А рядом, за черными стволами акаций, проносились освещенные троллейбусы.

Ребята, все четверо, молча, плечо к плечу, шли по тротуару. Лишь огоньки папирос, на секунду разгораясь, освещали их лица.

- Жалко того парня, - сказал Николай. - Чуть двинется, и уже больно.

- И еще грозят, - зло прибавил Таран: - "Только заведите свою шарманку, и не такой бенц устроим".

Внезапно ребята остановились и переглянулись.

Потом никто из них не мог вспомнить, у кого именно вдруг возник необычный и дерзкий план. Но все мгновенно оживились, заговорили, перебивая друг друга, плотной группой стоя в темноте на пустынном тротуаре.

Николай, сдерживая возбуждение, как можно спокойнее предупредил:

- А в штабе объясним. Хотим, мол, жизнь в этом красном уголке наладить. Вечер организовать. Для начала под нашей охраной. Поняли?

- Вот это да! - самозабвенно воскликнул Таран. - Ну, держись, хлопцы!

Илья Куклев довольно кивнул круглой головой.

- Дело будет. Давно я до них добираюсь, душа с них винтом.

Борю Нискина лихорадило, как накануне ответственнейшей турнирной партии.