Страница 12 из 74
Чеходар вынул из папки листок и, пробежав его глазами, сказал:
- Мы тут прикинули список, кто выступит на собрании. Ты, Вехов, первый. От имени своей бригады, с призывом, так сказать. Только горячо говори, с подъемом!
- Уж как сумею, - смущенно усмехнулся Николай. - Такое дело программировать трудно.
В тот же вечер состоялось собрание. Чеходар вел его так умело и энергично, что отказов действительно не было. Отсутствовавших избрали заочно. Вся бригада Николая Вехова была целиком включена в состав дружины.
- Оформились, - не то иронически, не то удовлетворенно констатировал после собрания Василий Таран. - И рекомендаций не потребовали, и биографию рассказывать не пришлось.
- Чеходар - мужик деловой, - одобрительно заметил Николай. - Будь здоров, дружину отгрохал.
Завод первым в районе отрапортовал о создании народной дружины, численность ее значительно превзошла первоначальные наметки. Об этом ребята с гордфстью прочли на следующий день в газете.
И вот сегодня предстоит, наконец, настоящее дело. Кто его знает, как оно еще обернется. Но одно ясно: свидание с Машей опять откладывается.
В это время у кафедры появилась улыбающаяся девушка со стопкой книг и журналов в руках. Высокая, тоненькая, в аккуратном синем халатике. Крупные волны каштановых, с бронзовым отливом волос, легкий, с изломом разлет бровей и большие, такие ясные и чистые серые глаза. Маша! Какая она все-таки красивая!
А Маша уже увидела его, кивнула головой и улыбнулась ему, только ему одному. И сразу, как по волшебству, волна радости подхватила его, все кругом засверкало, заискрилось, все стало другим. Удивительную, сказочную власть имеет такая улыбка.
Маша между тем пошепталась с другой девушкой в синем халате, и та стала за кафедру. А Маша, улыбаясь, уже шла к Николаю.
- Здравствуй, Коля.
Николай осторожно пожал теплую маленькую руку.
- Ты что так рано?
- Да вот в штабе дружины вечером надо быть. - Николай махнул рукой. - Дело тут одно затевается.
В глазах Маши мелькнула грусть, а потом появилось беспокойство. Ох, как научился читать в этих глазах Николай!
- Ну, чего ты? - грубовато и ласково спросил он.
- Какое же вы дело затеваете?
- Да так, - с напускной небрежностью ответил Николай. Паренька одного там... в общем обидели. Разобраться надо.
- Как так обидели? Где?
В больших Машиных глазах теперь стоял испуг.
- На вечере одном. Да ты не пугайся! С ним все в порядке, выздоравливает уже.
- Выздоравливает?
Николай почувствовал, что окончательно запутался в несвойственной ему попытке скрыть что-то от Маши, и с облегчением понял, что теперь уже можно говорить все напрямик.
- В общем какая-то шпана драку там затеяла, ну и порезала его... слегка.
- И вы туда пойдете?
- Надо.
Маша опустила глаза, будто боясь, что Николай прочтет в них что-то такое, чего ему не следует знать, и тихо спросила:
- Ты мне потом все расскажешь, да?
- Ну, ясное дело, расскажу, - улыбнулся Николай.
Маша минуту помолчала, потом, казалось без всякой связи с предыдущим, сказала:
- Я очень интересную книгу прочла. Она тебе понравится. Про капитана Невельского. И жена у него тоже смелая была.
- О Невельском знаю, - кивнул головой Николай. - Его именем бухта на Сахалине названа. Дикое место. Скалы кругом, об них волны, как пушки, бьют. А за скалами - горы и леса. Там народ такой - айны - живет. Длинные бороды носят.
- Ой, откуда ты это знаешь? - всплеснула руками Маша.
- Действительную в тех местах служил, - почему-то смущенно ответил Николай.
- И ничего мне не рассказывал!
- Просто случая не было.
- Обязательно расскажешь, - улыбаясь одними глазами, строго сказала Маша.
- Слушаюсь, - в тон ей шутливо произнес Николай и добавил: - Книгу эту ты мне отложи. И потом еще Гейне, кажется... Помнишь, ты мне рассказывала? Про медведя. Как он с ярмарки убежал.
- "Атта Троль"? - засмеялась Маша и мягко добавила: Конечно, это Гейне.
Николай покраснел.
- Ну, вот что, - он вдруг вспомнил, что ему надо спешить, посмотрел на часы. - Мне пора, Маша.
- Что ж делать, иди... - Она опять опустила глаза, но Николай успел заметить в них искру тревоги.
- Да не бойся! Полный порядок будет, - с вновь обретенной уверенностью сказал он.
Выходя из зала, он оглянулся. Маша стояла на прежнем месте и, встретив его взгляд, улыбнулась.
Штаб помещался в сером четырехэтажном здании заводоуправления. У входа прибили табличку: "Штаб добровольной народной дружины завода".
В этот час в просторной комнате народа почти не было: назначенные в патруль дружинники должны были собраться вечером.
За небольшим, покрытым куском красного сатина столом сидел дежурный член штаба старик Проскуряков в очках и новом костюме и о чем-то негромко разговаривал с сидевшим напротив него, спиной к двери, человеком.
В стороне на стульях расположилась вся бригада Вехова. Борис Нискин и Таран играли в карманные шахматы, а Коля Маленький громко, не стесняясь, говорил Куклеву и Степе Шарунину: - Вот, значит, один наш ученый и предположил: а может, такую площадку построили эти космонавты, чтобы обратно улететь к себе домой? Такой, значит, ракетодром. А почему нет?
- А почему да? - неторопливо спросил Илья Куклев. - Где доказательства?
- А кто же еще мог построить? Я же тебе объясняю, ей миллион лет! Человечество еще в обезьянах ходило. А плиты в тысячи тонн весом каждая и отшлифованы.
Таран сделал ход и, подняв голову, лукаво сказал:
- Обезьяны все могут. Я знаю.
- Ты как пошел? - сердито спросил его Борис. - Я же делаю вилку. Обезьяна и та увидела бы.
Коля Маленький не привык спускать насмешек.
- Так то обезьяна... - ядовито вставил он, - а то наш Вася Таран. Две, как говорят, разницы.
Илья Куклев задумчиво произнес:
- А может, и в самом деле другие миры есть? Может, и прилетал кто оттуда?
- Мы так же далеки еще от великих тайн вселенной, важно объявил Коля Маленький, - как первая обезьяна от кибернетики. Но путь этот мы пройдем быстрее.
Он явно где-то вычитал это. Но ребята, и Куклев, и Степа Шарунин не обратили внимания на книжность его слов. Даже Борис оторвался от шахмат и минуту задумчиво глядел куда-то в пространство, потом, вздохнув, заметил: